Спустя несколько долгих мгновений её плечи расслабились, часть напряжения ушла из позы.

— Всегда, — тихо ответила Хейзел.

Облегчение, которое я испытал в тот миг, невозможно было ни с чем сравнить. Оно затопило всё внутри, вытесняя остальное, заставляя тело наконец чуть расслабиться. Хейзел видела, на какие мерзости я способен. Видела часть того, что я натворил, — пусть и не всё, — и всё равно ко мне что-то чувствовала. Может, из-за того, что мы почти всё детство провели вместе.

Волна эмоций ударила в грудь, плечи сами собой опустились от её признания. Если бы её только что не изнасиловали, я бы трахнул её прямо сейчас, к чёрту последствия.

Я снова потянулся к ней, и на этот раз Хейзел не отстранилась. Я позволил одеялу соскользнуть к её талии, притянул её к себе, усадив к себе на колени. Её родной запах уже начинал выветриваться, но она всё равно была совершенна во всех отношениях.

— Прости, — повторил я.

Она повернула голову, и её зелёные глаза слегка смягчились.

— Это не твоя вина. Не полностью. — Лёгкая заминка на её лице выдала, что ей хотелось обвинить меня, но сердце не позволяло.

Я коснулся губами её груди, потом провёл дорожкой вверх, к свежим синякам, кольцом опоясывающим шею.

— Он не сделал тебе больно, правда? — прошептал я, касаясь кожи. Я злился на себя за то, что не пришёл проверить её раньше, но всё это время я разрывался внутри, не зная, стоит ли вообще приходить.

— Нет. — Хейзел запустила пальцы мне в волосы, закрыла глаза и чуть расслабилась, прижавшись ко мне. Физически он, может, и не причинил ей боли, но я видел, какой след это оставило у неё в голове. Это читалось в её взгляде, в том, как она отводила глаза и хмурилась, будто заново переживала всё или до сих пор пыталась это осмыслить.

Чуть приподняв подбородок девушки, я коснулся её губ лёгким, бережным поцелуем. Хейзел подалась навстречу, прижав ладони к моей груди. Тепло её тела просачивалось сквозь одежду, я крепче обхватил её обнажённую талию, притягивая ближе.

— Я люблю тебя, — выдохнул я чуть слышно.

Её губы дрогнули в грустной улыбке.

— Я тоже тебя люблю, Дом.

Может, я и ненавидел Мэйсона за то, что он сделал, и наша дружба трещала по швам, но я не мог отрицать, что от него бывает польза. Если мне что-то от него требовалось и это не шло вразрез с его желаниями, он всегда выручал. Мэйсон присматривал за Хейзел, когда я не мог этого сделать. Конечно, он не стал бы вмешиваться, если бы с ней что-то случилось, но, по крайней мере, держал меня в курсе.

В последнее время Тристан всё больше срывался, вымещая свою ярость на Эмерсон, которая ходила с множеством синяков и подбитыми глазами. Я не знал, какого хрена с ним не так. Я предполагал, что дело в том, что он потерял контроль, когда трахал Хейзел, и ненавидел это. Пока он не срывал зло на ней, мне было плевать. Судя по тому, что я видел, и по тому, что рассказал Мэйсон, он старался держаться от неё подальше. Это приносило мне некоторое облегчение. Вообще, с той ночи к ней почти никто не лез, что заставило меня задуматься, не связано ли это с тем, что Тристан заявил на неё свои права.

Новым дополнением, которое я заметил, было вычеркнутое имя Хейзел на доске для записей, касающейся тренировок. Тристан сделал её неприкосновенной во всех грёбаных смыслах. Похоже, он был ею одержим. Я знал, что он не испытывал чувств и даже не любил; он просто хотел владеть, обладать и контролировать её. Если это держало её в безопасности, пусть делает что хочет, но Хейзел Монтгомери никогда не будет для меня под запретом.

Я скользнул взглядом по Тристану, сидевшему в гостиной с измученной Эмерсон на коленях. Её кожа была бледной, синяки покрывали половину тела. Она выглядела хуже, чем Стейси. Меня это не волновало. Эмерсон была не самой приятной девушкой и не могла оставаться «главной девушкой» Тристана, не замарав при этом рук.

Тристан уставился на меня своими налитыми кровью глазами — верный признак того, что он пил, а возможно, и употреблял одно из своих любимых веществ — метамфетамин. Он был безнадёжен, не более чем шутка с членом между ног, который он использовал как оружие.

Я мог бы поддеть его, напомнить о той маленькой сценке, на которую наткнулся пару дней назад. Это взбесило бы его, но заодно взбесило бы и Эмерсон, а я не хотел добавлять ещё одну мишень на спину Хейзел.

Прежде чем я успел решить, садиться ли напротив него, рядом со мной появились Николас и Мэйсон. Мэйсон протянул мне сэндвич, на что я лишь поднял брови в ответ.

В последнее время мы были не в лучших отношениях. Если это была его попытка помириться, то выглядела она жалко. И всё же я взял еду и опустился в кресло. Мысль о еде не привлекала меня уже несколько дней. А может, и дольше. Но есть было нужно, чтобы сохранять силы. Всё могло пойти наперекосяк в считаные секунды.