Я уставился на профиль Мэйсона. Мне хотелось убить его за то, что он с ней сделал, но я понимал, что виноват не только он. Я тоже был виноват.

Как всё могло так ужасно запутаться? Потому что у меня не хватило мужества окончательно держаться от неё подальше? Я делал всё возможное, чтобы убедить её, что у нас нет будущего, и даже тут умудрился всё испортить. Если бы я мог всё вернуть назад — переиграть всё с начала, — я бы разрушил иллюзию того юного парня, с которым она когда-то подружилась, и заставил бы понять, что я уже не он. Да, теперь она это знала, но было уже слишком поздно.

— Пойду проверю Тристана, — наконец решил Мэйсон, отходя от решётки. Его взгляд на мгновение встретился с моим, потом скользнул по моему лицу.

Будто его нужно проверять. Он не какой-нибудь капризный ребёнок. Он был чуть-чуть опаснее Мэйсона. Мэйсону было наплевать на всю эту чушь с пытками. В основном он просто хотел получить удовольствие. Тристан же был настоящим садистом. Он наслаждался тем, что причиняет боль тем, кого считал ниже себя. От этого напоминания я снова скользнул взглядом по телу Хейзел, хотя из-за одеяла, подтянутого почти до подбородка, я почти ничего не видел.

Я ждал, пока Мэйсон уйдёт, не сводя глаз с Хейзел. Когда щёлкнул замок двери, я бросил взгляд в ту сторону, чтобы убедиться, что он действительно ушёл.

— Ты сказал, что у тебя не было выбора, — тихо произнесла Хейзел.

Я снова сжал пальцы вокруг прутьев. Не стоило мне говорить ничего такого, да ещё и в помещении, полном пленников. Они с радостью донесут, если это сулит им дополнительные привилегии. С другой стороны, уже не так важно, кто об этом знает. Никто из них отсюда не выберется.

Я распахнул дверь камеры, которую Тристан забыл запереть за собой, и проскользнул внутрь. Хейзел настороженно наблюдала за мной, вжимаясь в стену позади себя, словно я стал для неё новой угрозой. Мне не понравилось то чувство, которое это вызвало у меня в животе. Ей не нужно было меня бояться… верно? Я бы никогда не причинил ей вреда. Не так, как они.

Я запер дверь за собой и стал медленно, осторожно приближаться к ней.

Когда я подошёл к её матрасу, то опустился на край, не упустив из виду, как она пыталась сжаться в комок.

— У меня не было выбора, — тихо повторил я. — Когда мне приказали отправиться в исправительный лагерь, вмешался Клэй. У него связи в правоохранительных органах. Он… привёз меня сюда.

— А потом? — тут же подхватила Хейзел, не давая мне уйти от ответа.

Я тяжело выдохнул.

— Сначала он держал меня на верхнем этаже. Я понятия не имел, что тут творится. Он запрещал мне знать, пока не посчитал, что я готов. Через некоторое время Клэй привёл меня сюда. Заставил меня поклясться в верности ему, и я поклялся.

Хейзел нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Он заставил тебя поклясться в верности до или после того, как привёл сюда? — настойчиво спросила она, и голос в конце дрогнул.

— До. А когда мы оказались в подвале, он заставил меня сделать кое-что с одной из девушек. Я пытался отказаться. Но он пригрозил Элис. До сих пор это и есть то, чем он меня держит.

Я решил не вываливать на неё все кровавые подробности, предпочтя объяснить суть, чтобы она, надеюсь, поняла. Я не выбирал эту жизнь добровольно. Это не делало меня лучше остальных парней. Я всё равно натворил кучу дерьма, но мне нравилось думать, что это так.

Я нервно облизнул губы, между нами воцарилась тишина. Может, я и не смог её спасти, но хотя бы мог всё объяснить. Это не значило, что она не будет меня ненавидеть, но, по крайней мере, теперь мне стало легче.

— Я не знал, что они придут за тобой, — пробормотал я, когда Хейзел не ответила. — Я сделал всё, что мог, чтобы ты не попала в их поле зрения. До вечеринки у Родни… — Я замолчал, покачав головой. — Прости.

— Прости… — прошептала Хейзел, заставив меня вздрогнуть. Я знал, что извинения ни хрена не значат, когда речь идёт о нанесённом ущербе. — Я не знаю, что должна чувствовать.

Это было справедливо. Я перевернулся на кровати, чтобы оказаться лицом к ней. Она по-прежнему была прекрасна, даже в этом месте. Вопреки здравому смыслу, я протянул к ней руку и ничуть не удивился, когда Хейзел отшатнулась, но это меня не остановило. Большим пальцем я провёл по чёткой линии её челюсти, потом скользнул к нижней, припухшей губе.

— Ты всё ещё любишь меня? — прошептал я и тут же пожалел о сказанном. Такая уязвимость была для меня редкостью, я почти никогда её не показывал, но мне нужно было знать.

Хейзел судорожно втянула воздух, её тёмные ресницы на мгновение дрогнули, потом она широко распахнула глаза и снова посмотрела на меня. В её взгляде бушевала целая буря эмоций, и долгое мгновение я думал, что она вообще не ответит. Между нами было столько всего, столько боли и разрушений. Я бы не удивился, если бы она сейчас послала меня гореть в аду. Ожидание впивалось когтями в грудь, я замер, едва дыша, дожидаясь её слов.