Не было смысла притворяться, что она больше ничего для меня не значит. К этому моменту все уже знали правду. Особенно если в том, что сказал Николас, есть хоть доля правды.

— По крайней мере, в этот раз он вынул, — вставил Мэйсон, от чего стало только хуже. — В отличие от того раза, когда он трахнул Ниа…

— Это не помогает, мудила, — рявкнул я, метнув на него свирепый взгляд.

Мэйсон раздражённо фыркнул.

— Ты сам попросил меня пойти с тобой сюда. По крайней мере, ты мог бы относиться ко мне с немного большим уважением.

Я резко развернулся к нему, чувствуя, как ярость кипит под кожей. Именно из-за него Хейзел оказалась здесь. И ему ещё повезло, что я его не убил.

— Уважением? — повторил я недоверчиво. — Я буду тебя уважать, когда у тебя появится хоть капля долбаной совести.

Лицо Мэйсона окаменело, его голубые глаза потемнели на пару тонов.

— Не у всех было счастливое детство в любящей семье, — огрызнулся он. — Ты начал сходить с катушек после смерти отца. Ты просто слабак, Доминик.

— Господи, — раздался знакомый голос из камеры рядом с камерой Хейзел, привлекая моё внимание. — Мне пришлось выслушать, как Хейзел тут ублажали, а теперь ещё и слушать, как вы двое пререкаетесь, как дети? Нет уж, спасибо. Устройте эту хрень где-нибудь в другом месте.

Знакомый монстр, жаждущий уничтожить всё и всех на своём пути, поднял свою уродливую голову, тьма поползла по моим венам. Я сделал расчётливый шаг в сторону камеры Стейси.

— Оставь её в покое, — резко бросила Хейзел.

Я впился ногтями в ладони, но заставил себя остаться на месте и снова встретился взглядом с Хейзел. Всё, что я видел в её глазах, — это удовлетворённое выражение, ясно показывающее, насколько основательно её отымели и как сильно ей это понравилось, пусть она и не могла сама себе в этом признаться. Её рыжевато-каштановые волосы спутались, падая на обнажённые плечи. Когда Хейзел пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, я заметил лёгкие синяки на шее, оставшиеся от того, что её душили. Это сделал не я. Это сделал Тристан. Желудок скрутило от смеси ревности и ярости.

— Ты будешь слушать всё, что, сука, мы захотим, — равнодушно бросил Мэйсон, его лицо превратилось в бесстрастную маску. — В следующий раз, когда откроешь рот не вовремя, будешь давиться моим членом.

На этот раз я был даже рад, что Мэйсон здесь, даже если у него не было чёртового фильтра.

Я судорожно выдохнул, пытаясь отогнать раздирающие меня противоречивые эмоции. Мой взгляд смягчился, когда я посмотрел на Хейзел. Желание проскользнуть в её камеру и просто обнять её было невыносимо сильным.

— Они все… — я замолчал, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Прокашлявшись, я попробовал снова: — Они…

— Они все меня трахали? — перебила она, закончив за меня вопрос и приподняв брови. Когда я кивнул, она покачала головой. — Думаю, собирались. Но Тристан что-то там сказал о том, что я принадлежу ему и что я его. — Хейзел снова покачала головой и закатила глаза. — Понятия не имею, что это вообще значит.

Я крепче сжал прутья решётки, сердце болезненно сжалось в груди.

— О-он что? — спросил я, пытаясь осознать, что она только что сказала.

Мэйсон посмотрел на меня с тем же вопросом в глазах.

— Он может так делать? — спросил он. — Взять девушку себе и сделать её неприкосновенной для остальных?

— Не знаю, — пробормотал я. — Никогда о таком не слышал.

У Тристана могли быть любые фаворитки, какие он только хотел, но он ни разу не объявлял ни одну девушку запретной для всех остальных. Я даже не знал, что у нас вообще так можно. С другой стороны, Тристан вырос в этом мире. Он был здесь с детства. Возможно, это давало ему особые привилегии.

Хейзел пожала плечами, ничуть не смутившись.

— Лучше иметь дело с ним, чем со всеми остальными, — призналась она.

Мэйсон в ответ презрительно фыркнул.

— Когда он устанет от тебя, он убьёт тебя — если, конечно, не сделает тебя беременной раньше.

Хейзел поморщилась, и её кожа побледнела. Я знал, что она сейчас думает о Ниа. Тристан не был хорошим человеком. У них был неплохой секс, но это ничего не значило. Таков он был. Тристан доставлял девушкам удовольствие, если они ему нравились, и они привязывались к нему. Это было трагично. То же самое случилось с Ниа, а теперь происходило с Эмерсон. Эти девушки были в плену, и он этим пользовался: манипулировал их сознанием, чтобы они испытывали ложное чувство безопасности рядом с ним. В каком-то жутко извращённом смысле это было даже хитро.

— Может быть, — наконец согласилась она. — Но, скорее всего, мне всё равно суждено умереть.

От этих слов по моим венам поползло неприятное чувство тревоги. Хейзел всегда была оптимисткой. Она была из тех девушек, которые строят планы на будущее, у которых есть надежды и мечты и средства, чтобы их осуществить. Она пробыла здесь совсем недолго, а надежда уже начала угасать. Теперь она просто пыталась продержаться как можно дольше.