Это было словно наблюдать за крушением поезда, находясь снаружи собственного тела. Я знал, что делаю, но не мог остановиться. Может, так было даже к лучшему. Я не мог позволить Хейзел и дальше любить придуманный образ меня. Если она хотела любить меня, ей нужно было любить меня таким, какой я есть — таким, в кого я превратился. Я бы сделал всё, чтобы её защитить. Если изнасилование женщин обеспечивало её безопасность, я бы насиловал их всех. Если это делало меня монстром, так и быть, чёрт возьми. В этом мире для меня имела значение только она. Я бы убил их всех, если бы это её защитило. Я не хотел этого делать, но сделал бы. Выбор стоял между ней и Ниа, и будь я проклят, если бы у меня была возможность защитить Хейзел и я ею не воспользовался.

Хейзел хотела спасти Ниа, но правда в том, что… Ниа уже была мертва. Тристан собирался её убить. Раньше она была на верхнем этаже, но после того, как не смогла взять себя в руки, лишившись ребёнка — и я её за это не винил, — её перевели сюда, вниз, чтобы она не мешала остальным. Тристан по глупости её обрюхатил. Он не мог убить её, пока она была беременна, — это была его черта, которую он не переступал. К тому же Тристан хотел ребёнка. Просто ему не нужна была девушка, которая его родила. Скорее всего, Тристан убил бы её сейчас, если бы я не вмешался. Не то чтобы я был белым рыцарем — я был далёк от этого. Но, надеюсь, я выиграл для Ниа ещё немного времени и уберёг её от жестокого насилия сразу после родов.

Ну… её всё равно подвергли насилию, но не вагинально. Я оказал ей ту единственную милость, на которую был способен.

Хейзел не понимала. Я сделал это не только ради неё, но я бы сделал это в любом случае. Даже если судьба Ниа уже была предрешена, я бы всё равно это сделал. Но в данном случае, если бы Тристан занялся этим сам, ей пришлось бы куда хуже.

— Мне нужна сигарета, — пробурчал я, похлопывая себя по карману, где лежала пачка. — Ты в порядке? — я бросил взгляд на Тристана, в глазах которого по-прежнему читалось безумие.

— Ага. Но ты трахнул мою сучку. Теперь мне придётся искать кого-то другого. Мне не нравятся зияющие дырки и чужой спермак.

Я фыркнул и закатил глаза.

— Может, тебе стоит отыметь Лорен, чтобы вернуть её в норму, — пошутил я, хотя слова, слетая с языка, казались на вкус как кислота. У девушки было полное право сходить с ума после того, как её изнасиловали отрубленной рукой. Я упомянул это лишь затем, чтобы у него не возникло идеи забить на результаты анализов и взяться за Хейзел. Он был непредсказуем и мог передумать в мгновение ока.

Тристан на мгновение задумался, и между его бровями промелькнула морщинка.

— А знаешь, неплохая идея. Я не трахал её с того дня, как пришли результаты.

Учитывая, что Тристан не избил Лорен до полусмерти, можно было с уверенностью предположить, что она не казалась ему такой «потасканной», как Стейси. А может, Стейси вовсе не была потасканной, и у него просто было плохое настроение. С ним никогда нельзя было сказать наверняка.

Я бросил последний взгляд на Хейзел, которая так и не сдвинулась с места у решётки, костяшки её пальцев побелели от того, как крепко она вцепилась в прутья. На её лице сменялись самые разные эмоции, челюсть слегка подрагивала от напряжения. Теперь она меня ненавидела. Хоть я и добивался именно этого, на грудь всё равно давил тяжёлый груз. Любовь ко мне лишь привела бы её к гибели.

Я прошёл через подвал, не обращая внимания на липкие субстанции, покрывавшие мою руку, бёдра и член. Приму душ после смены, это не было срочным делом. Я привык испытывать отвращение в этом месте. Добравшись до двери, я услышал, как Тристан осыпает Ниа проклятиями за то, что она бесполезна, или что-то типа такой фигни. Скорее всего, он пнёт её, прежде чем она успеет подняться, и заставит начинать всё заново. Вот такой он был подонок.

Выйдя на улицу, я запрокинул голову, наслаждаясь прохладным ветерком, обволакивающим мою кожу. Это было не хуже того, что мне уже приходилось делать, но было на одном уровне с остальным. По приказу Клэя я убивал женщин, калечил их, унижал и пытал. За те два с половиной года, что меня не было, столько всего произошло. В тот момент, когда я трахнул Аню, я понял, что пути назад нет. От такого просто так не… оправишься. Это было то дерьмо, которое остаётся с тобой навсегда, насмехается над тобой и крутится в глубинах твоего сознания.

Я достал пачку «Мальборо», вынул сигарету, зажал её губами, потом вытащил зажигалку и прикурил. Дым мгновенно проник в лёгкие, заполнив их настолько, что пришлось выдохнуть.

И устремил взгляд в темноту. Отсюда я различал очертания деревьев, окружавших высокий забор под напряжением. Это место было тюрьмой. Здесь было столько смерти, столько травм и столько агонии.

Я вспомнил об Элис. Именно из-за неё я всё это делал, именно из-за неё меня вообще вынудили на это пойти, заставляя всё глубже и глубже проваливаться в яму, которую я сам себе рыл. Хейзел была для меня всем, но Элис была моей сестрой. Чувства к ним были разными, и я не знал, что бы сделал, если бы вместо Хейзел схватили её. Мама не пережила бы, если бы потеряла нас обоих.

Я снова затянулся сигаретой и выпустил перед собой большое облако дыма. Оно медленно поплыло к небу и в конце концов рассеялось.