— Я так и знал, что рано или поздно ты постучишься в мою дверь, — произнёс Клэй с тяжёлым вздохом. — Дай угадаю… речь о Хейзел, верно?

— Да, — признал я, не видя смысла ходить вокруг да около. — Несколько парней положили на неё глаз. Она не создана для такого.

Это была чистая правда. Хейзел была мягкой и доброй; она не выдержит того, что эти парни хотят с ней сделать.

Клэй хмыкнул.

— Парни всегда охотятся за свежим мясом, — напомнил он. — И ей придётся приспособиться. Если не сможет — от неё избавятся. Так тут всё устроено, Доминик.

В горле встал ком.

— Я тебя умоляю. Просто отпусти её. Я сделаю всё, что захочешь, но, пожалуйста… отпусти её.

Его лицо оставалось непроницаемой маской, а холодные серые глаза пристально смотрели мне в глаза.

— Ты и так сделаешь всё, что я захочу, — пожал он плечами, и кожа кресла скрипнула под его весом. — А если нет, мне достаточно просто немного поболтать с Элис, — Клэй приподнял бровь, словно бросая мне вызов.

Но я не мог не сделать. Он был прав. Клэй уже держал меня за яйца, и он это знал. Не имело значения, что он забрал Хейзел, потому что моя сестра всё ещё была где—то там.

— Если, конечно, ты не предпочтёшь, чтобы я обменял Хейзел на Элис. Думаю, это можно устроить.

Внутри всё оборвалось, а тело налилось тяжестью поражения. Я не мог выбрать Хейзел вместо Элис. Что это сказало бы обо мне? Я любил их обеих, но по-разному. Элис была моей младшей сестрой, человеком, которого я обожал и оберегал. Хейзел была чем-то большим: подругой, которую я хотел поглотить целиком, обладать ею так, чтобы не осталось ни единой частички её, не связанной со мной.

— Почему именно она? — резко спросил я, вздёрнув подбородок. — Я делал всё, что ты от меня требовал. Я снова и снова доказывал свою преданность тебе и «Кобрам». Так… почему она? — Мне было плевать, насколько жалко я звучал. Я бы упал на колени и умолял, если бы это гарантировало ей безопасность. Если бы это вырвало её из этого места.

Клэй помолчал несколько мгновений, и взгляд его стал ещё жёстче. Он не любил, когда ему задавали вопросы, а я редко осмеливался на это. Но сейчас он был обязан дать мне объяснение.

— Какой первый урок я тебе преподал? — спросил Клэй, покрутив янтарную жидкость в стакане и медленно сделав глоток.

Я нахмурился, пытаясь собраться с мыслями, перебирая воспоминания в поисках нужного ответа. И вдруг всё встало на свои места и тогда я понял: ни у меня, ни у девушки, которую я любил, нет ни малейшего шанса.

— Что женщины — это слабость и обуза, — пробормотал я.

Уголки его губ дрогнули.

— Именно, — подтвердил он. — И то, что ты стоишь здесь и умоляешь меня, лишь подтверждает мою правоту.

Клэй отмахнулся рукой в пренебрежительном жесте.

— Убирайся с глаз долой. — В его голосе сквозило раздражение, а следом прозвучал тихий презрительный смешок. Клэй не понимал. В нём не было достаточно человечности, чтобы осознать, что такое эмоции или принципы.

Стиснув зубы, я рванулся к двери, рывком распахнул её и выскользнул в коридор. Мне хотелось убить его. Хотелось погасить последний огонёк в его глазах и нависнуть над ним, когда он поймёт, что это я — его племянник — наконец-то положил всему конец. В ярости я вцепился пальцами в свои тёмные волосы. Как я мог быть настолько глуп, думая, что смогу до него достучаться? Клэй не вёл переговоров. Он выискивал лазейки, которые открывали ему доступ к тому, чего он хотел. Может, ему никогда и не нужна была Элис. Может, с самого начала его целью была Хейзел, а Элис он просто использовал как рычаг давления на меня.

Николас вышел из-за угла, его тёмные глаза слегка расширились, когда он заметил меня. Он на мгновение оглянулся через плечо, будто опасался, что поблизости кто-то прячется.

— Я просто… — начал я.

— Я знаю, что ты делал, — заявил он. — Это было глупо с твоей стороны.

У меня сдавило горло. Неужели это было так очевидно? Я никогда не умел скрывать свои эмоции, хотя и старался, когда дело касалось неё.

Николас тяжело выдохнул и кивком указал в сторону лифта. Меня охватило смятение, но я принял этот негласный призыв и направился к лифту, а он шёл следом. Едва я подошёл к большой металлической кабине, Николас схватил меня за руку, резко развернул и прижал к стене рядом. В его тёмно-янтарных глазах пылала ярость, грудь вздымалась от сдерживаемого гнева.

— Ты что, совсем ебанулся? — рявкнул он, стараясь говорить тихо.

Я не привык видеть Николаса в ярости. Он всегда был спокоен и сдержан, самый уравновешенный в нашей компании.

— Я не знал, что ещё делать, — прошипел я, отталкивая его. Я метнул взгляд к камере в углу здания, и нервно сглотнул.

— Ты не пойдёшь к Клэю. Никогда, — прорычал он.

У меня возникло тревожное предчувствие, что Николас знает о моём дяде что-то, чего не знаю я. Да и сама его реакция уже служила доказательством, что он не так предан Клэю, как я когда-то думал.