Фильм начинался с того, что обнажённая девушка сосала у какого-то парня, но его лицо было размыто. У неё были длинные тёмные волосы, и она делала это с отточенным мастерством, будто от этого зависела её жизнь. Желудок скрутило от отвращения, когда её большие сиськи раскачивались взад-вперёд в той позе, в которой она находилась.

Это был не фильм.

Это было грёбаное порно.

— Зачем нас заставляют это смотреть? — прошипела я, стараясь говорить как можно тише.

Стейси пожала плечами, и на её лице отразилось раздражение.

— Потому что мы окружены кучкой возбуждённых парней, которым больше нечем заняться.

В этом был смысл. При всей своей мерзости и жестокости некоторые из этих парней всё ещё умудрялись сохранять какое-то мальчишеское обаяние. Взять, к примеру, Мэйсона. Либо он был феноменальным актёром, либо где-то очень, очень глубоко внутри у него ещё оставалось что-то человеческое. Может, даже ещё глубже.

Некоторые парни вытащили свои члены и дрочили на глазах у всех, будто это было в порядке вещей и они просто не могли себя контролировать. В темноте было не разобрать, кто именно этим занимается, а может, так делали все. Но в тусклом свете экрана я различала светлые волосы и коренастую фигуру Коди и видела, как его рука движется вверх и вниз.

По сравнению с другими тренировками, которые мне приходилось терпеть, эта была просто прогулкой по парку. Мне не нужно было ничего ни с кем делать, не нужно было смотреть, как девушек насилуют отрезанной конечностью. Грустно было осознавать, насколько сильно за это время сдвинулись мои границы допустимого.

После тренировки нас снова загнали в подвал. Тристан собрал нашу одежду и ушёл, то ли стирать, то ли делать с ней что-то ещё. Меня бы не удивило, если бы он забрал её для личного использования. По телу прокатилась дрожь, а по спине пробежал ледяной холодок от сырости подвала. Не успела я даже подумать о том, чтобы присесть, как на полу недалеко от меня легла тень.

Я подняла взгляд и встретилась с парой стально-серых глаз. Внутри всколыхнулась целая буря эмоций — облегчение, страх, злость и… отвращение.

— Хейзел, — прошептал Доминик, быстро оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Тристан действительно ушёл.

Я с трудом сглотнула и шагнула вперёд, подходя к решётке. Возможно, это был наш единственный шанс поговорить. И как бы я ни была сбита с толку и обижена, любопытство всё равно брало верх.

Он прерывисто выдохнул, вцепившись пальцами в прутья решётки. Тёмные волосы упали ему на глаз, когда Дом наклонил голову, словно собирался с силами, чтобы заговорить со мной.

— Почему? — потребовала я ответа, стараясь говорить так же тихо, как и он. — И что, чёрт возьми, ты с этого имеешь?

Дом снова встретился со мной взглядом, и в его глазах плескался целый водоворот эмоций.

— Ничего хорошего, — признался он.

Я покачала головой. Этого было недостаточно, и он это знал.

— Тогда зачем?

— У меня, мать твою, нет выбора! — рявкнул Дом, оскалившись. Я видела, как напряглись его запястья, когда он ещё крепче вцепился в прутья. Я каким-то образом задела его за живое, хотя даже не пыталась его оскорблять. — Думаешь, я бы занимался этой херней, если бы у меня был выбор? Думаешь, я стал бы так рисковать тобой?

Во мне закипело отвращение.

— У всех есть выбор, — возразила я, вздёрнув подбородок, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — И рисковать мной? А как насчёт всех остальных девушек, которыми ты рисковал?

Неужели Доминик правда думал, что это делает его в моих глазах хорошим человеком? Что я вдруг чудесным образом приму его участие во всём этом только потому, что он хотел меня «защитить»? Если да, то он совсем меня не знал. Я подозревала, что с ним что-то происходит, но ни за что на свете не догадалась бы, что дело в этом.

Дом прищурился, на скулах заиграли желваки от сдерживаемой ярости.

— Я бы рискнул всем херовым миром, лишь бы уберечь тебя и Элис.

Я снова покачала головой, а в животе всё сжималось от мешанины чувств, которым я не могла подобрать названия. Звучало красиво, но это не делало всё правильным. Одну женщину разлучили с ребёнком и швырнули обратно в камеру, даже не позаботившись о ней. Лорен подверглась насилию с отрезанной конечностью. Ничто из этого не было приемлемым. Стейси… её избили. Как Доминик мог стоять здесь и говорить, что сделает всё, чтобы защитить меня, когда столько других отчаянно нуждались в такой же защите?

— Теперь ты видишь меня по-другому, да? — спросил Дом, хотя это звучало не как вопрос. Казалось, он и так знал ответ.

— Да, — признала я. — Я не думаю, что ты хоть чем-то отличаешься от Мэйсона, Винсента, Клэя, Коди, Родни, Николаса — от любого из них.

Несколько мгновений Доминик молчал, а потом наконец кивнул.

— Хорошо. Потому что я и не отличаюсь.

Я и так это знала, но от того, что он сам это произнёс, у меня внутри всё оборвалось. Как мальчик, которого я любила, мог превратиться в этого… этого монстра? Мне стоило прислушаться к нему, когда он говорил держаться от него подальше. Возможно, тогда меня бы здесь сейчас не было.