— Ага. Там всё в крови и говне. Ещё любопытно посмотреть, насколько там всё растянуто или уже вернулось на место.

Желудок сжался, а по венам разлился чистый ужас. Он мог убить её такими действиями. Не зря же женщинам приходится ждать определённое время, прежде чем заниматься сексом после родов. Женщина, наверное, всё ещё испытывала боль. Невозможно было даже представить, каково это — пройти через роды, а потом лишиться ребёнка из-за кучки ужасных, хищных мужчин.

— Не знаю… Может, стоит подождать, пока она хотя бы немного восстановится? — неохотно предложил Дом.

Тристан фыркнул, как будто это было самое абсурдное, что он когда-либо слышал.

— Либо она, либо твоя маленькая подружка вон там. — Мне не нужно было видеть его, чтобы понять, что он имел в виду меня.

У меня скрутило живот, и пульс участился. Вопреки здравому смыслу, я начала двигаться ещё до того, как успела всё обдумать. Прутья решётки завибрировали, когда я вцепилась в них, крепко обхватив ржавый металл пальцами.

— Я сделаю это, — крикнула я, и мой голос эхом разнёсся по помещению.

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Настолько тихая, что я слышала собственное паническое дыхание. Мы не должны были обращаться к ним, если они сами к нам не обращались, но, если это даст той женщине время нормально восстановиться после всего, через что она уже прошла, я была готова на это пойти.

Удивлённый взгляд Тристана переместился на меня; он с любопытством приподнял брови. Это был тот самый мужчина, который пытал и насиловал Стейси за то, что она была «слишком растянутой» — тот, кто хотел проверить, насколько растянутой стала Ниа после родов. Зачем? Чтобы и её тоже помучить?

— Её анализы ещё не пришли, — возразил Доминик, бросив на меня злой взгляд.

В ответ я презрительно фыркнула.

— Мы с тобой оба знаем, что я была только с одним человеком.

Тристан покосился на моего бывшего лучшего друга, ожидая подтверждения, но Доминик лишь стиснул зубы.

— Точно? — парировал он. — Меня не было больше двух грёбаных лет. Кто знает, перед кем ты успела раздвинуть ноги за это время.

Внутри вскипел гнев, наполняя вены огнём, к которому я, к своему ужасу, уже начинала привыкать. Это ему следовало бы сдать анализы. Я ещё крепче вцепилась в прутья, что костяшки побелели от напряжения.

— Если он сделает это с ней прямо сейчас, он может нанести ей непоправимый вред, — объяснила я, решив не обращать внимания на его колкость. Я посмотрела на него с мольбой, без слов умоляя просто пощадить её. Со мной всё будет в порядке. А вот с ней — никто не мог этого гарантировать.

Доминик пожал плечами.

— Вообще-то это не моя проблема.

Несмотря на эту бездушную фразу, в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на чувство вины, но оно исчезло, прежде чем я смогла убедиться в этом.

— Ты не можешь всерьёз так думать, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Тристан переводил взгляд с одного на другого, а его губы дёргались в усмешке, словно он наблюдал самое увлекательное зрелище за долгие годы. Тот Доминик, которого я знала и любила, никогда не смирился бы с подобным. Впрочем, тот Доминик, которого я знала и любила, вообще никогда не оказался бы замешан в чём-то подобном.

Дом сделал шаг вперёд, и взгляд его стал жёстким.

— Хочешь поспорить?

Я покосилась на Тристана, а сердце колотилось всё быстрее. Я и сама не знала, на что надеялась. Ведь именно он изначально хотел причинить той девушке боль.

Я перевела взгляд обратно на Дома и кивнула. Он ведь не сделает этого, правда? Он же говорил, что его заставили здесь быть, заставили делать всё это. Доминик не стал бы причинять боль невинному человеку только для того, чтобы доказать свою правоту, не тогда, когда есть другие варианты.

— Иди за Ниа, — бросил он Тристану, едва удостоив его взглядом.

Паника обожгла грудь, словно на шею накинули петлю. Мои пальцы крепко сжали решётку. Он ведь не всерьёз. Он правда готов причинить боль ещё одной женщине?

Тристан двинулся через подвал, и мы с Домиником снова остались одни.

— Да что за херь с тобой? — спросила я. — Представь, что на её месте твоя мать или сестра! Ты бы и тогда оставался таким бессердечным?

Доминик стиснул челюсть, проведя пальцами по щетине. Он сделал шаг ко мне, приблизившись к решётке. В нём так многое изменилось; я поняла это в тот момент, когда впервые увидела его на вечеринке в честь возвращения домой. Уже тогда я почувствовала, что он стал мрачнее, но не осознавала, насколько.

Несколько мгновений Доминик молчал, просто сверлил меня этими жёсткими серыми глазами. Я пыталась вспомнить того парня, которого знала раньше, — с обаятельной улыбкой, расслабленного, лёгкого на подъём. Он был таким беззаботным, таким полным жизни. А теперь… превратился в мой самый страшный кошмар.