— О, Рома! Привет! — Вадим отпускает меня. Так же неожиданно, как и схватил. И когда он произносит имя “Ромы”, по спине у меня бегут мурашки. Оно звучит так живо, естественно, буднично, словно это встреча двух близких людей, а не человека, который имеет свою надгробную табличку.

У меня потеют ладони, и воздуха в груди становится нещадно мало. Я почти задыхаюсь. Размыкаю губы, делаю вдох, чтобы не упасть в обморок. Нельзя. Иначе потеряю последнюю ниточку на то, что все реально, а не часть моего воображения. А еще я втягиваю носом запах. Я почти уверенна, что он должен быть на сто процентов тем самым, который был в школе. Однако он другой. И это бьет под дых, как кулак, который попадет в солнечное сплетение.

У него другой парфюм…

Другой взгляд.

Теперь на шее цепочка серебряная.

Поза более расслабленная.

Вроде передо мной и стоит тот самый Рома. А вроде и какой-то чужой человек. Он смотрит на Вадима, только на него. Недолго, небольшой промежуток времени. И только потом переводит взгляд на меня. Я жду вспышку, такое же состояние, от которого мои колени сделались ватными. Но Рома не реагирует на меня, только на Вадима.

— Надо же, — его губ касается очаровательная улыбка. Знакомая до боли и при этом чужая. — Где бы еще встретились, как не вечером в ресторане?

— Точно, ты же у нас не поклонник подобных мест. Забежал на пару минут и смылся, — Вадим бьет Рому по плечу дружелюбным жестом. И я понимаю, что они в довольно неплохих отношениях. И мой шеф знает о Роме больше, чем я… когда-то его девушка. — Задержись хотя бы сейчас на еще пару минут. Стоп! Как я мог не представить! Это же Кира, моя помощница, — показывает он на меня с гордой улыбкой. — Кир, познакомься, это мой хороший товарищ — Роман Безруков.

Я должна сказать «здравствуйте». Должна кивнуть. Должна хотя бы дышать ровно. Вместо этого только кулаки сжимаю, чтобы не свалиться.

— Ро-ма… — произношу по слогам так тихо, что не уверена, реально ли я сказала это вслух. Может, лишь подумала…

Однако судя по тому, как Безруков бросает взгляд в мою сторону — он слышит. Только воспринимает меня иначе. Как инородный предмет. Очередную девушку, которую ему представил друг. И от этого хочется взвыть в голос, ударить кулаком в грудь Безрукова, встряхнуть его или закричать.

Однако я сдерживаю себя, не до конца осознавая, что происходит. У меня тотальный шок и ничего больше.

— Рад знакомству, — наконец, выдает он. Сухо. По делу. Не больше и не меньше.

А дальше все как-то лихо закручивается. Вот Вадим тянет нас к барной стойке за свободные места. Я не сопротивляюсь, иду за ними, словно ведомая призраками. Иду, едва перебирая ногами, спотыкаюсь через раз. Чудом дохожу до нужного места. И все жду. Что Вадим отойдет от нас, и я накинусь на Рому с вопросами. Или что Рома сам это сделает, например, отошлет Вадима и заговорит со мной.

Но из всех моих ожиданий срабатывает только совсем отдаленное: Рома отодвигает для меня стул. И я сажусь, потому что сил стоять уже нет. С одной стороны Вадим, с другой Безруков. Я между ними как закованная в цепи мученица, у которой нет права выбора.

Опускаю руки под стол, снова сжимаю их в кулаки. Пальцы впиваются в кожу ладони, каждый вдох отдает болью в груди. Мне нужно думать о чем-то важном, а я думаю лишь о том, что между мной и Ромой считанные сантиметры, которые сейчас кажутся пропастью.

— Ты когда прилетел? — спрашивает Вадим, облокотившись о спинку барного стула.

— На днях. Еще даже чемоданы не разобрал, — отвечает Рома, даже не глядя в мою сторону. Словно меня не существует здесь. — Мать встретила в аэропорту с такими почестями, что я перекрестился.

— Классика. Моя каждый раз так делает. Небось и планы составила?

— Ага, на год вперед. И ремарка в конце, — Рома театрально закатывает глаза, будто бы изображая свою мать. — Только умоляю, не делай глупостей.

— Наивная, — смеется Вадим. — Уровень Бог.

— Наивность не про нее, дружище.

— Ну тоже верно, особенно после того, как вы с Максом тогда чуть не утопили яхту важного дяди.

Они говорят на своем языке, дружеском. Про перелет, про общих знакомых, про какую-то поездку, где они оба что-то узнали. Им есть что вспомнить, чем поделиться, пока я сижу на стуле и проваливаюсь в яму.

Я смотрю на Рому, не могу не смотреть. Слышу его голос. Вижу легкую улыбку. Замечаю короткий смешок. Все это бьет так сильно, что морально мне делается плохо. Очень при очень плохо.

Клянусь всеми богами мира, это мой Рома. Это же его карие глаза. И стрижка такая же. И голос тот же. Только внутри него будто не тот человек. Там дыра. Или же замок. Темное царство, в которое я не в силах заглянуть.

Он живой, но как будто бы… меня не знает…

5.2

— Раз уж ты недавно приехал, нужно заводить полезные знакомства, — разрывает мои мысли Вадим. Я только теперь замечаю, что он показывает Роме на Диму. — Вон он сидит. Это мой кореш хороший. У него днюха в субботу.