Опомнившись, что я все еще держу Рому за руку, резко отпускаю ее. Поднимаю голову, вглядываюсь в его лицо, столь родное и любимое. Смотрю снизу вверх на Рому, который склонил голову. Он тоже смотрит. Уже без того вежливого интереса, как было при нашей встрече в ресторане. Он смотрит таким внимательным, пронзительным взглядом, что я начинаю верить — он меня помнит. Точно помнит. Значит, при Вадиме не хотел выдавать себя. Может, на то причины были. Пока, конечно, не уверена на все сто процентов, но шансы есть и это радует.

— Рома… — на выдохе произношу я.

— Кира… — шепчет он мое имя так же тепло, как в дни нашего прошлого. Боже, не могу поверить, что слышу его второй раз за вечер. И как же, оказывается, мое имя может красиво звучать, как же он может согревать. Меня словно подобрали с мороза и принесли отогреваться в комнату, усадив у камина и дав в руки горячий какао. Не передать словами, насколько меня переполняет чувство безграничного счастья, видеть Рому здесь — рядом.

Я делаю крошечный шаг ближе. Между нами почти не остается воздуха. Его взгляд скользит по моим колоскам, по рюшам на плечах, снова возвращается к глазам. Рома не улыбается, но и не отстраняется. Просто смотрит — долго, внимательно, будто пытается решить мысленно какую-то задачу, которую он давно не может понять.

— Где ты был? — у меня срывается голос, я плохо отдаю отчет тому, что говорю и делаю. — Я… я так скучала.

Он снова размыкает губы, видимо желая что-то сказать. Горячее мужское дыхание касается моего подбородка, щек. И я будто теряю окончательно власть над собой, своим рассудком. Встаю на цыпочки, обхватываю его лицо ладонями. Секунда. Я смотрю в его глаза всего лишь секунду и подаюсь навстречу, опустив веки.