На мгновение я уношусь мыслями в прошлое. В те дни, когда отказывалась ходить в школу, учиться, есть и пить. Я чувствовала, что мир под ногами провалился, его с собой забрал Рома. Что больше не будет радуги, которую я любила, и луны, которая казалась мне невероятной серебряной призмой вечности.

И вроде прошло уже много времени, но та фраза, которую произнес Тимур, до сих пор отчетливо звучит в моей голове. Слова из нее вонзаются в меня как осколки, оставляя на коже глубокие рубцы. Сначала “Черногория”. Затем “мотоцикл”. И самое страшное, от которого к глазам подкрадываются слезы — “разбился”.

До меня долго не доходило, что Рома больше не придет, не позвонит, не пришлет голосовое сообщение. Мне больше нет смысла ждать его рано утром, выглядывая во дворе машину его водителя. И смех его больше никогда не разлетится эхом рядом со мной.

Губы мои дрожат. Мне приходится заставить себя несколько раз моргнуть, чтобы переступить это состояние и вернуться к Вадиму и лифту, который только что открылся перед нами. Мой шеф не видит мою душу, он что-то говорит, полный энтузиазма, пока я все еще та Кира, которая стоит с черным зонтиком на похоронах любимого человека.

— Ты входишь? — спрашивает Вадим, кивнув на лифт.

— Я… я не совсем поняла, прости…

Боже, как же нелепо это! И почему я отвлеклась? Если честно, я бы бросила все… и работу, и учебу. Уехала бы куда-то в лес и сидела там, пока не отпустит. Я правда хотела. Папа не позволил. Тимур. Илья. Тая. Мои друзья оказались моим плечом.

— Говорю, что мы едем в ресторан.

— Зачем? У тебя там важная встреча? Я… прости, я не внесла в твой план. — Растерянно лепечу, пытаясь вспомнить, может, он говорил мне что-то, а я пропустила. Неловко, конечно.

— Да, важная. С моими друзьями.

— Вот как? Тогда я могу быть свободна? Вернешь мне сумку? — я поднимаю руку ладонью вверх и выжидающе смотрю на него.

— Нет, конечно. Ты поедешь со мной.

— С тобой? Зачем?

— Потому что ты — моя помощница. Личная. И на встречи ходить со мной — твоя прямая обязанность.

3.2*

— Тогда уволь меня и дело с концом, — я разворачиваюсь и ухожу к столу. Да, место, конечно, хорошее, теплое, денежное, но я не девочка на побегушках, которая согласна на все вилять хвостиком. У меня есть кофейня, где я зарабатываю пусть не много, однако мне этого хватает. Стабильность, как говорится, наше все. И если Вадима что-то не устраивает в моем поведении, это исключительно его проблемы. Я не буду держаться ни за него, ни за эту должность.

— Вот так запросто? — он подходит ко мне и кладет мою сумку на стол. Смотрит с легким высокомерием и в то же время с уважением. Словно ему кто-то первый раз посмел отказать. Настоять на своем. Не прогибаться. И это совсем не вяжется с образом жизни испорченного парня.

— Вполне, — сглатываю, взяв сумку. Хочу казаться увереннее, более сильной и смелой версией себя. Телефон активно вибрирует, и когда я достаю его, то на экране отражается фотография Тима. Пожалуй, он выглядит слишком дерзко и круто на ней. Словно даже через экран кричит — пошли все к чертям.

Взгляд Вадима падает на эту фотку, и он нескрываемо хмурится.

— Твой парень? — показывает пальцем на телефон.

— Лучший друг, — зачем-то говорю правду. — Хотя это же не относится к работе. Так что? Увольняешь меня? Или мы все же остаемся в рамках трудовых отношений?

Вадим приваливается бедрами к столу, повернувшись ко мне своей широкой спиной. Он о чем-то размышляет, пока я пишу Тимуру сообщение, что занята и перезвоню позже. Сотников ведет себя как мой настоящий старший брат, хотя сейчас нас разделяет приличное расстояние. Однажды я спросила у него, почему он со мной такой? И поразилась, услышав ответ:

“Я обещал другу позаботиться о тебе. Пока я жив, обещание будет жить со мной. Даже если ты меня бесишь, Джульетта”.

Я тогда разревелась… В моей жизни не было ровным счетом ничего до появления Ромы. А после, когда он ушел, остался даже друг. Тот, на кого я могла положиться в любой ситуации.

— Мои встречи — трудовые отношения, забыла? — Вадим поворачивается ко мне, вырвав из размышлений. Прежде чем ответить, я провожу пальцем по экрану и подношу телефон к губам.

— Алиса, встреча с друзьями босса подразумевает договорные трудовые отношения?

На что на том конце звучит милый голос ИИ-ассистента.

— Нет, сама по себе такая встреча не создает трудовых отношений. Я бы сказала так: дружеская посиделка с боссом — это личное общение.

Мы с Вадимом играем в гляделки. Он не сводит с меня глаз, прищурившись, разглядывает так пристально, словно пытается понять, что же со мной не так. А я банально пытаюсь выстоять. Нужно ли мне это? Вряд ли. Скорее, просто не хочется ударить в грязь лицом. Доказать ему, что мир должен строиться вокруг честности, а не личных предпочтений.

— Понял. Тогда ты можешь идти домой, — наконец, выдает он, улыбнувшись.

— Я…уволена?

— С ума сошла? Конечно, нет, — он даже подмигивает мне. — Было бы глупо увольнять человека за то, что он отстаивает свои права. А вообще, мне уже пора. Друг ждет. Так что… до завтра, Кира.