Его невозможно было не узнать – и вообще невозможно не заметить. Большой, широкоплечий гигант, со взъерошенными тёмно-русым волосами и тёплыми зелёными глазами. Если перестать цепенеть от одного его вида – от сложения, как у игрока в американский футбол, – становилось видно, что лицо у него красивое. И при всей своей внушительной, даже угрожающей внешности Гейб был полной противоположностью Коры. Спокойный там, где она вспыхивала. Всегда предлагал более мягкий путь, когда Кора врывалась напролом, с шашкой наголо.

И всё же в Гейбе была внутренняя сила, физическая мощь и цепкий ум – и Кора ценила эти качества безмерно, когда он помогал ей в прошлых делах.

Теперь на его широком, красивом лице лежала тревожная складка.

– Что с твоей мамой? – это были его первые слова.

Но Кора не успела ответить: к её удивлению, он обнял её, прижал к себе. Лицо уткнулось в его широкое плечо, мягкая кожа куртки коснулась её щеки.

Она обхватила его руками и обняла в ответ, благодарная за его присутствие, за его силу и за то, что ему не всё равно. И ей тоже было не всё равно.

Потом она отстранилась и подняла на него глаза: после этих объятий стало гораздо легче, но одновременно казалось, будто чувства разлетелись в разные стороны. Ради отца она держалась. Теперь, после доброты Гейба и этих объятий, её повело, и слёзы уже готовы были сорваться.

– У неё случилась аллергическая реакция на лекарство, которое она принимала. Теперь воспаление стало проблемой, и сердце опять работает с трудом. Врачи пробуют новое лекарство, но, по-моему, это шанс один на тысячу. Ну то есть, если оно такое хорошее, почему они не назначили его сразу?

Гейб задумчиво нахмурился.

– Кто врач?

Кора видела бейдж. Запомнила, но тогда это не держалось на поверхности сознания. Теперь нужно было вытянуть имя наружу.

– Доктор Фокс, – сказала она, вспомнив. Это у неё получалось хорошо: если она что-то видела и давала подсознанию поработать, обычно вспоминала без труда.

– Доктор Фокс? Я его знаю. Он уже лечил мою семью, и он очень хороший. Если кто и может ей помочь, так это он.

– Если кто и может… – Кора поморщилась.

– Когда они узнают?

– Думаю, когда лекарства успеют подействовать. Он сказал – скорее всего, через пару дней. Сначала нужно взять под контроль аллергическую реакцию.

Гейб кивнул, не отвечая. Кора посмотрела на него уже с любопытством: он казался чем-то поглощённым, будто напряжённо о чём-то думал.

– Наверное, лучше мне тебе это сказать, – произнёс он.

– Сказать что?

– Не хочу тревожить тебя ещё сильнее, но, похоже, на данный момент твоя мама достаточно стабильна. – Гейб вздохнул.

– В каком смысле? – спросила Кора, и в голосе вспыхнула агрессия. – Ты что-то от меня скрываешь?

Гейб поднял свои большие ладони в примиряющем жесте.

– Я бы всё равно тебе сказал. Просто легче, что она стабильна. Мне спокойнее – насчёт того, что это такое и что это может означать.

– И что же это? – спросила Кора. Они стояли посреди больничного вестибюля: вокруг кипела жизнь, люди торопливо сновали туда-сюда. Гейб взял её под руку и отвёл в сторону, подальше от толпы. Она вопросительно взглянула на него.

– Вчера вечером через наш район проезжала одна женщина, которую я смутно помню.

– Проехала мимо твоего дома? – озадаченно спросила Кора.

– Нет. Она стояла у дома твоих родителей – просто ждала. И когда я проходил мимо, она меня узнала и спросила, где ты. Я сказал, что вижу тебя время от времени. Предложил ей зайти и поговорить с твоими – это было ещё до того, как я узнал, что случилось с твоей мамой.

Кора кивнула. Ухудшение, аллергия – всё произошло за ночь. Вчера вечером родители были дома. Так почему же эта женщина не вошла?

– Она отказалась. Потом я попытался дать ей твой номер телефона, но она не взяла. Вместо этого она дала мне вот это и сказала, что тебе нужно прочитать. Что это важно. Она выглядела напряжённой. Я сказал, что передам тебе как можно быстрее.

Он пошарил в кармане пальто и достал небольшой, потрёпанный на вид конверт из манильской бумаги.

– Кто она? Почему ты мне не говоришь, Гейб?

– Потому что я не знаю. Это женщина. Она не назвала мне своего имени. И я видел её раньше, много лет назад, но имя тоже вспомнить не могу.

Брови Коры поползли вверх. И правда – прямо шпионские игры.

– Как она выглядела?

– Примерно твоего роста. Серебристые волосы, совсем короткие. Зелёные глаза. Кажется, татуировки. В чёрной куртке и джинсах.

Кора кивнула. Она знала, кто это – во всяком случае, ей так казалось. Триша Мосс, её знакомая из армейских времён, ещё когда Кора служила в «морских котиках». Это было будто в другой жизни. Но дружба и верность времени не подвластны.

Тогда, в «морских котиках», Кору звали Коброй – поэтому на бицепсе у неё и появилась татуировка со змеёй. Тришу звали Мамбой. Такая же смертоносная, и она набила похожую татуировку на предплечье.

– Это Триша. Она вербовщица в армии. Или была. Я не видела её годами. Она всегда обесцвечивала волосы до белизны.