– Они расследуют. Или говорят, что расследуют. Но всё заминают, потому что такое – плохо, очень плохо, и кто знает, кто за этим стоит? Это не «посвящение». Я уверена. Я думаю, это убийство, и кто-то делает вид, будто посвящение просто пошло не так, потому что понимает: так проще всего уйти от ответственности.

– Поняла, – сказала Кора.

Кора опёрлась на локти, и мысли понеслись вскачь от того, что только что рассказала Триша.

– У меня там подруга. Она со мной связалась. Новобранцы боятся, очень боятся. Никто не понимает, что происходит, и найдут ли они ответы. Я не думаю, что найдут. Я не знаю, к кому ещё обратиться. Но я знаю тебя, Кора. Ты единственная, кому я могу доверить это – чтобы ты разобралась и выяснила, что там на самом деле.

– Так чего ты хочешь от меня? – спросила Кора. – Ты просишь меня расследовать?

Триша кивнула.

– Я не доверяю армии – они всё сделают как надо? Нет. Кто-то в цепочке командования это прикрывает, и достаточно одного человека. А может, и нескольких. На той базе мерзкая атмосфера. Токсичная. Это одна из причин, почему я и ушла с работы вербовщика.

– Похоже, это нужно вытаскивать наружу, – согласилась Кора.

– И я знаю, что ты хорошо делаешь своё дело. Я хочу, чтобы ты выяснила, кто за этим стоит. И чтобы они заплатили за то, что натворили.

Кора задумалась, мысли метались. Времени у неё почти не было. Через два дня она, возможно, узнает больше о Роуз. Через два дня состояние мамы может ухудшиться. На неё давило слишком многое, слишком много было требований и обязательств.

И всё же – люди умирают. От этого не отвернёшься. А два дня у неё, по сути, есть. Если начать копать, может, она успеет за это время найти то, что нужно.

Она обернулась и кивнула Гейбу. Он подхватил напитки.

Потом она снова повернулась к Трише.

– Ладно, – сказала Кора. – Я возьмусь. Но времени у меня мало. Возможно, послезавтра мне нужно будет быть в другом месте. А пока я сделаю всё, что смогу.

– Сколько ты берёшь? – спросила Триша.

Кора покачала головой.

– Нисколько. Ты не заставишь меня взять с тебя деньги. Так что даже не пытайся. Это нужно исправить – и я это сделаю.

– Спасибо, – сказала Триша, и Кора никогда не слышала, чтобы в двух простых словах помещалось столько искреннего чувства.

Но затем она добавила уже другим тоном:

– Пожалуйста, будь осторожна. В последнее время я слышала про эту базу плохое. Дурные слухи. Похоже, там всё выходит из-под контроля. Я хочу, чтобы ты разобралась, Кора, – но я не хочу, чтобы ты погибла. Или чтобы ты… исчезла.

ГЛАВА ПЯТАЯ

К удивлению Коры, Триша даже не стала дожидаться напитка. Едва Гейб вернулся, неся стаканы, она поднялась и ушла. Гейб проводил её взглядом – таким же ошеломлённым, как чувствовала себя Кора.

– Она рассказала мне, что происходит, – сказала Кора и отпила свою колу. Говорила она тихо. Кора понимала: Триша скрытничала не просто так – учитывая её последнее предупреждение, на то была чертовски веская причина. Кора не собиралась рисковать, будто вокруг могут быть лишние уши. Но Гейбу она всё равно собиралась рассказать всё до конца – потому что хотела попросить у него помощи.

– Новобранцы армии, те, кто относительно недавно в системе. Их находят мёртвыми по утрам на той большой военной базе, – сказала она. – Пока троих, вроде бы. Все новенькие, за последние пару лет. Выглядит как дедовщина, которая пошла не так, но никто не знает, кто за этим стоит, и кто-то по командной цепочке это заминает – возможно, потому что это бросает на них тень.

– Запутанно, – сказал Гейб. – И ты собираешься это расследовать?

Кора кивнула.

– На армейской базе?

Она пожала плечами.

– Я бывшая морская пехота. У меня остались кое-какие старые контакты в системе. Придумаю, как.

– Это будет непросто. – Гейб покачал головой. – А с твоей мамой?

Кора скрестила руки.

– У меня есть два дня. Столько ей понадобится, чтобы отойти от аллергии, и чтобы врачи поняли, подействуют ли эти новые лекарства. И люди умирают, Гейб. Я знаю, каково быть новобранцем. Это не прогулка. Тебя травят, гоняют, издеваются. Часто чувствуешь себя среди врагов. Кажется, что с тобой может случиться что угодно – и никто даже не узнает. И кто-то этим пользуется.

Она почувствовала, как внутри поднимается злость. Всё это было жестоко и несправедливо. Новобранцам приходилось проходить через огонь и воду – да. Такова армия. Надо быть крепким и готовым к неожиданностям. Но быть убитым? Чтобы какой-то псих прикрывался системой, как щитом, и безнаказанно убивал? Это было зверством. А она, возможно, та, кто сможет остановить это быстрее всех. Никто не заслуживает проводить каждую ночь в ужасе, пытаясь хоть как-то уснуть на этих узких койках, измученным и напуганным, не зная, доживёшь ли до утра, не зная, расследуют ли всё по-настоящему или просто давят, надеясь, что само рассосётся.

Гейб вздохнул.