Конечно, если они действительно поднимут её досье и копнут глубже, то чем больше выяснят, тем яснее поймут: она куда меньше похожа на законника и куда больше – на отщепенку. Только вот Кора не знала, заставит ли это их доверять ей больше – или, наоборот, опасаться сильнее.

Если между ними вообще возможен хоть какой-то уровень доверия, то через несколько минут она, возможно, узнает, что случилось с её сестрой Роуз.

Кора ждала, прижавшись спиной к осыпающимся кирпичам. Чёрная лётная куртка была застёгнута до горла и скрывала татуировки на её тонких, жилистых руках; шерстяная шапка натянута низко, пряча рыжеватую причёску с выбритым наполовину виском. Руки ломило от холода. На ней были перчатки, скрывавшие то, что одного пальца не хватало.

На войне такое случается. Решения не всегда оборачиваются так, как надеешься. Она ссутулила плечи, переступила с ноги на ногу.

Стоял лютый мороз. Ранний холодный фронт сжимал Западную Вирджинию ледяной хваткой. Колючий ветер шуршал сорняками, пробившимися сквозь крошащиеся бетонные блоки под мостом. Вдалеке слышался гул машин с главной трассы, но самой дороги отсюда было не видно.

Она дрожала – но не от холода. Тошнотворное ощущение в животе, возникавшее при мысли о Роуз, было куда хуже любого физического дискомфорта.

Роуз, которую забрал отец Гейба – Бадди Финч. Каким-то образом он подмял Роуз под себя, когда она училась на последнем курсе. Тренеру было несложно подобраться поближе. Он очаровал её, она ему поверила – и он её схватил. По крайней мере, Кора представляла всё именно так. Роуз, правда, сумела вырваться, но Кора не думала, что место, куда она сбежала, оказалось лучше.

Когда Кора прижала отца Гейба к стенке, тот рассказал кое-что, но не всё. Она давила, угрожала, требовала подробностей – и он пустил себе пулю в голову.

Теперь, благодаря единственной тонкой зацепке, она знала лишь одно: Роуз сбежала с мафиози – парнем по имени Марио. Судя по всему, у Бадди были с ним какие-то дела, хотя Кора не понимала, когда именно. Видимо, так он и пересёкся с Роуз.

Кора знала одного бывшего мафиози – Джанни Умберто. Десятилетиями он был мелкой сошкой, и она надавила на него, требуя ответов. Чтобы получить их, ей пришлось пообещать продать душу – выполнить услугу в обмен на помощь мафии. Без конкретики. Но она знала: они не забудут. И когда ей меньше всего этого захочется, они придут за своим – потребуют расплатиться по сделке.

Лучше об этом не думать.

Лучше думать о другом – о шагах, которые она теперь слышала. Кто-то приближался по усыпанной листьями тропинке, шурша под ногами, ещё не показываясь из виду.

В поле зрения появился мужчина. Она его не знала, никогда прежде не видела и понятия не имела, как его зовут. Но по принятым мерам предосторожности была уверена: этот желтолицый, темноволосый тип связан с мафией и, возможно, занимает место где-то в среднем звене – а то и выше.

Инстинкты бывшей сотрудницы ФБР так просто не умирают. Пусть она больше и не служила в Бюро, но гангстера могла распознать за километр – как и спрятанный пистолет, который он носил слева.

Значит, левша – деталь, которую стоило запомнить, если эта встреча пойдёт наперекосяк. Она надеялась, что не пойдёт.

– Кора? – спросил он.

– Я. – Она посмотрела ему прямо в лицо, позволяя разглядеть себя: идеальный овал лица, жёсткие, цвета штормового моря глаза. Спиной она так и оставалась прижатой к стене.

– Хочешь узнать про девушку Марио? Роуз?

Имя полоснуло по сердцу, как нож. Ей пришлось изо всех сил удержать на лице спокойствие.

– Да, – просто сказала она.

Он молчал, разглядывая её какое-то время, и она почувствовала, как у неё сжался желудок: в его стойке, в этой паузе было что-то такое, что подсказывало – даже этому бывалому мафиози трудно произнести то, что он должен.

– Слушай, это было не моё решение. Я его не принимал. Я этого не санкционировал и не участвовал. Но некоторое время назад Марио перешёл черту, которую не должен был переходить.

Кора уставилась на него.

– Из-за Роуз? – недоверчиво спросила она. Он покачал головой.

– Из-за другого дела, – сказал он. Голос у него был низкий, с сильным итальянским акцентом.

Она сжала кулаки и шагнула вперёд, ближе к мафиози. Тот сразу напрягся, его левая рука опустилась ниже.

– Какого ещё другого дела? При чём тут Роуз? – потребовала она.

– Марио облажался. Его убили.

Кора точно знала: это было внутреннее убийство. Санкционированное мафией. Убирают того, кто больше не нужен, кого считают угрозой организации. Такое случалось постоянно. Ничего необычного. Но у Марио была женщина – и теперь Кора понимала: они наверняка приняли меры и против неё.

Но что именно произошло?

Она заставила агрессию уйти из жестов и позы. Под стрессом это было её привычной реакцией, но сейчас она только всё испортит. Нужно показать уважение, даже если внутри его нет. Роуз была слишком важна, чтобы облажаться.

– А что с ней случилось? – спросила она уже более ровным тоном, хотя сердце отчаянно колотилось.