На секунду я задумываюсь, не является ли Картер тем самым человеком, посланным шпионить за мной. От него действительно исходит этот корпоративный флер. Однако он сказал, что из Нью-Йорка, а не из Майами. Я разрываю письмо в клочья и выбрасываю в мусорку. Теперь я должна просматривать почту раньше бабули. Что бы ни случилось.

Я пересекаюсь с Картером в течение дня, но мы почти не разговариваем. Он уважает мою работу, и я ценю это больше, чем он осознает.

Когда мой рабочий день заканчивается, я смотрю на обои с морскими ракушками в коридоре второго этажа, которые издеваются надо мной с тех пор, как я вернулась. Они отклеиваются по всем углам, пожелтели от

десятилетий влажности. Они устарели, и я собиралась содрать их уже две недели, но всегда находит ...

десятилетий влажности. Они устарели, и я собиралась содрать их уже две недели, но всегда находится что-то более важное.

Сегодня вечером мой мозг не успокаивается, поэтому я разогреваю ужин в микроволновке, затем беру отпариватель из подсобки. Я тащу его наверх со скребком и мусорным пакетом.

В коридоре четыре двери с одной стороны и три с другой. В конце есть общий балкон с шезлонгами.

Я включаю отпариватель в розетку и жду, пока он нагреется, проверяя угол скребком. Обои упрямые, отходят мелкими полосками, которые сворачиваются и рвутся. Остатки клея остаются на штукатурке, что больше, чем я рассчитывала. Я прижимаю отпариватель к стене, пока клей не размягчается, затем соскабливаю длинными движениями вниз. Клей покрывает мои предплечья и забивается под ногти.

Я успела снять две полосы и уже вспотела, когда с третьего этажа доносятся шаги. Картер спускается по лестничной площадке в футболке и шортах, босиком, и останавливается, увидев меня в окружении полос обоев и наполовину заполненного мусорного пакета.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— На что похоже?

— На то, что ты делаешь ремонт в десять часов вечера.

— Браво. — Я прижимаю отпариватель к следующему участку.

Он стоит секунду, затем хватает второй скребок, лежащий в стороне. Он не такой широкий, поэтому потребуется вдвое больше времени.

— Я справлюсь, — говорю я, не глядя на него. Он не отвечает. Он выбирает полосу на противоположной стене и принимается за работу. Первая полоса рвется, как конфетти, потому что он тянет, а не давит инструментом.

— Держи отпариватель ровно тридцать секунд, потом толкай скребок под углом. Не прямо. — Я показываю на своей стороне, и длинная полоса отходит чисто. — Вот так.

Он корректирует хватку и пробует снова. Следующая полоса отходит целиком, и он поднимает ее, будто только что поймал крупного окуня.

— Не жди моего одобрения. Клади в пакет и делай снова. Картер смеется.

— Ты такая командная.

— Тебе это не мешает, — говорю я.

— Не мешает.

Мы работаем вместе, отпариватель шипит между нами.

— Спасибо, что помогаешь. Я сказала себе, что не лягу спать, пока не закончу. Сегодня я посплю больше четырех часов.

Он усмехается через плечо.

— Пожалуйста.

Мы входим в ритм. Он сам разбирается с углом и нажатием. Его сторона грубее, чем моя, но обои отходят, и это главное. Я смогу привести все в порядок перед покраской.

— Можно спросить? — Я тяну длинную полосу со стены.

— Конечно.

— Вы работаете на «Прибрежное Наследие»? — Я не свожу глаз со штукатурки.

— Нет.

— Именно так ответил бы тот, кто шпионит за ними. Он смеется.

— Обещаю.

— Хорошо? Вы здесь, чтобы купить пансион у Гейл? Картер наклоняет голову в мою сторону.

— Почему ты так думаешь?

— Ну, вы случайно появились в Коконат-Бич, и остаетесь на два месяца, что очень долго. Вы никогда не говорите о своей работе, хотя сами назвали себя трудоголиком. А через неделю я удобно получаю письмо от застройщиков с предложением купить это место. Слишком много совпадений.

— Согласен, выглядит именно так. Но даю слово, я не работаю на эту компанию. — Он поворачивается ко мне, его голос ровный. — Я действительно в отпуске. Это не ложь.

Я всматриваюсь в его лицо в поисках знаков, которые научилась читать. Годы управления гостями вы ...

Я всматриваюсь в его лицо в поисках знаков, которые научилась читать. Годы управления гостями высокого уровня дают о себе знать.

— Я вам верю, — признаю я.

— И правильно делаешь. — Он возвращается к своей стене. — Что они тебе прислали?

— Дерьмовое предложение о покупке земли по цене в четверть стоимости.

— Настоящее хищничество. — Он бросает длинную полосу обоев в пакет.

— Эти компании пытаются нажиться на пожилых. Бесит, — признаюсь я. — Это должно быть незаконно.

— Согласен, — говорит он.

Я медленно выдыхаю, стараясь снова не заводиться. Мне потребовались часы, чтобы успокоиться ранее.

— Я не могу позволить бабуле узнать. Она бы взяла деньги, и я потеряла бы это место.

— Правда?