— Ужасный день. В полдень прорвало трубу, — говорит она, пододвигая к себе меню с напитками. — Это была не маленькая течь. Вода была повсюду.

— Ты вызывала кого-то?

— Черта с два, — говорит она. — Я посмотрела видео на YouTube и съездила в хозяйственный магазин дважды. Затем потратила два часа на ремонт ПВХ. — Она заказывает тако с креветками на гриле и маргариту с лаймом.

— Бьюсь об заклад, ты удивлен, что я еще и мастер на все руки. Или, по крайней мере, пытаюсь им стать.

— Я впечатлен, — говорю я, зная, что сам взял бы трубку и позвонил кому-то, чтобы сделать это.

— Не люблю просить о помощи, — говорит она. — Старшая дочь и Дева.

— Блядь, — шепчу я. — Спасибо за предупреждение. Двойные красные флаги. Это заставляет ее рассмеяться.

— Ты прав.

Я заказываю еще пива, она — еще маргариту. В конце концов приносят ее еду, и она ест руками, не обращая внимания на грязь. Наши локти и колени слишком близко, расстояние между нами напряженное.

— Можно тебя кое о чем спросить? — Она вытирает руки салфеткой.

— Думаю, да.

— Когда ты в последний раз отдыхал?

— Определи, что значит «отдыхал».

— Без телефона. Без планов. Без беготни. Просто жил вот так? — Ее карие глаза пристально смотрят на меня.

— Не знаю. — Ответ честный. — А ты? Она пожимает плечами.

— Прошлой ночью.

Это признание пробуждает во мне дикого зверя, и я изо всех сил пытаюсь загнать это чувство обратно.

— Блядь, я тоже.

— Что с нами не так? — спрашивает она, и звучит это искренне.

— Очень хороший вопрос, — говорю я, глядя вперед, потому что если наши глаза встретятся снова, я могу сделать что-то глупое — например, поцеловать ее. — Дай знать, когда поймешь.

Она берет свою маргариту и делает долгий глоток. Пеликан приземляется на столб в трех метрах от нас и смотрит так, будто мы должны ему за аренду его пространства.

Я, блядь, не могу удержаться и краем глаза бросаю на нее взгляд. Именно выражение задумчивости на ее лице перехватывает мне дыхание.

Она слегка поворачивается на табурете ко мне, и ее колено прижимается к внешней стороне моего бедра. Никто из нас не двигается.

— Если уж на то пошло, даже несмотря на то, что ты заноза у меня в заднице, ты мне нравишься. Смех срывается с моих губ.

— Вот черт. Этого нельзя допускать. Придется усилить мой мудацкий настрой.

— Ты хочешь сказать, что есть еще уровни? — Она усмехается.

— О, детка. Ты еще ничего не видела.

Официант забирает ее тарелку, прерывая наше мгновение. И вот так — его нет. Она смотрит на время на телефоне.

— Мне чек, — говорит она официанту.

— Я плачу, — говорю я и прошу записать на мой счет. Она качает головой.

— Не надо. Ты не обязан.

5 Пилснер (или пильзнер, от нем. Pilsner — «пльзеньское») — это стиль светлого пива низового брожения с выраженной хмелевой горечью и характерным ароматом. Название происходит от чешского города Пльзень (Plzeň), где в 1842 году впервые сварили такой напиток.

— Я знаю. Спасибо, что составила мне компанию.

— Не бери в привычку, — говорит она, облизывая губы и глядя на мои. Между нами проходит секунда, затем она встает, задвигая табурет под стойку. — Увидимся, Картер.

Прежде чем уйти, она дарит мне улыбку. Я допиваю пиво и расплачиваюсь, жалея, что не проводил ее.

Глава

8

Мой утренний распорядок меняется, и я притворяюсь, что это не так. Теперь каждый день включает Картера. Я стучу ровно в семь и захожу с его подносом. Он на балконе, ноги опираются на перила.

Не оборачиваясь, он произносит:

— Доброе утро.

Я отвечаю тем же, пока перестилаю кровать.

Так продолжается уже неделю, и я начинаю ждать этого с некоторым нетерпением.

— Изголовье, — наконец говорит он через открытые двери, так же как всю неделю спрашивал о разной мебели.

— Из какого оно дерева?

— Кипарис. Мой дедушка вытащил его из океана после урагана, когда моя мама была маленькой. — Я натягиваю простыню на резинке и перехожу на другую сторону. — Он сам сделал большую часть мебели в номерах. Комод здесь, тумбочки в «Пеликане», книжные полки в «Плавучем Лесе». Он тоже не мог сидеть на месте.

Картер поворачивается в кресле.

— Он построил это место?

— Нет. Они с бабулей потратили годы на ремонт, прежде чем открыть его для публики в 1975 году. Внизу есть альбом с фотографиями. Когда они его купили, это были руины. — Я расстилаю верхнюю простыню и разглаживаю ее. — Дом построили в 1952 году, и это был элитный пансион еще до того, как появился «Гранд Палм». Когда бабуля была маленькой, она мечтала владеть им. Как только он появился в продаже, дедушка купил его для нее. Он был в ужасном состоянии, но он видел ту красоту, которую видела она, и поддерживал ее. Я убеждена, что такой любви больше не существует.

— Нет?

— Не-а. Мой дедушка отдал бы ей весь мир, если бы она попросила. Большинство мужчин слишком эгоистичны.