Ашер выждал одно мгновение. Затем ещё одно. И когда её нижняя губа задрожала, он резко вошёл в неё, быстро и глубоко. Снова и снова он врывался в неё, заставляя принять каждый твёрдый дюйм его плоти. Его большой палец ласкал её чувствительный бугорок, всё сильнее приближая её к разрядке. Её спина выгнулась, прижимаясь к камню, а бёдра крепко сомкнулись вокруг его талии в безмолвной мольбе о большем.

— Эш… пожалуйста, — взмолилась она, теряя остатки самообладания.

— Всё, что угодно для тебя. Всё. — Он отпустил её запястья, но тут же снова перехватил их, по одному каждой рукой, вновь удерживая её на камне. Придвинувшись ближе, он стал двигаться в ней с большей силой, проникая глубоко, наполняя её до предела. Она сжалась вокруг него, и это прикосновение пронзило его тело вспышками наслаждения.

Шум водопада, смешавшийся с её прерывистыми стонами, окончательно лишил его самообладания.

Звёзды падали, вспыхивая огнём, когда оргазм пронзил её тело. Ашер глухо застонал, в последний раз глубоко войдя в неё, и его собственная разрядка накрыла его волной чистого блаженства.

Полностью обессилев, Ашер заключил Новалис в объятия и вынес её из волшебного водоёма. Он осторожно опустил её на травянистый берег, затем взмахнул рукой, разжигая небольшой костёр, чтобы согреть их. Серебристое пламя танцевало, рассыпая искры в ночное небо. Новалис устроилась на земле, прижавшись к его боку.

Сквозь кроны деревьев проглядывали звёзды, и она подняла руку, указывая на одну из них.

— Видишь вон ту? Ту, что кажется почти голубой? — спросила она, проводя пальцем вдоль россыпи звёзд на тёмном небосклоне.

Ашер кивнул. Он уже знал эту звезду, знал созвездие, которое она хотела ему показать.

— Великий Олень, — прошептала она, тихо вздохнув и прижавшись к нему. — Это одно из моих самых любимых созвездий. Хочешь узнать почему?

Он наклонился и поцеловал её в макушку.

— Почему?

— Потому что он олицетворяет очень многое. Мудрость, силу… — Кончиком пальца она провела по рельефу его живота. — Мужскую силу.

Ашер не смог сдержаться, его мышцы инстинктивно напряглись под её прикосновением.

— Но больше всего, — продолжила она, не замечая, как напрягся его живот, — я люблю Великого Оленя потому, что, где бы я ни была, он всегда там. Даже среди тысяч других звёзд он сияет ярче всех. Пока я вижу его на небе, я знаю, что я дома.

Это странное чувство снова пронзило его, только теперь казалось, будто сама связь обвилась вокруг его сердца, крепко сжала его и уже не собиралась отпускать.

— Ты когда-нибудь слышала историю об Эстреле и Великом Олене?

Ашер приподнялся, опираясь на локоть, небрежно обняв Новалис другой рукой. На её лбу появилась едва заметная складка, и она покачала головой.

— Большинство забывает, что у созвездий есть своё прошлое, — объяснил он, указывая на одно созвездие, напоминавшее величественные оленьи рога, и на другое, похожее на корону.

— После того как бог солнца попытался подчинить себе Эстрелу, она забросила своё Колесо Звёзд в небо и бежала на небеса. — Он опустил взгляд на Новалис, её влажные лавандовые волосы рассыпались вокруг, словно атласные ленты. То, как она на него смотрела… Он и не подозревал, что кто-то способен испытывать столько чувств. Ашер прочистил горло. — Когда Эстрела оказалась там, ночное небо приняло её, но она бесцельно скиталась по небесам, не имея места, которое могла бы назвать домом. Легенда гласит, что Великий Олень нашёл её одной безлунной зимней ночью. Её слёзы превратились в звёзды и привели его прямо к ней. Говорят, он указал Эстреле путь на север, к её месту на небосводе. Именно поэтому Корона Эстрелы и рога Великого Оленя выстраиваются в одну линию каждое Зимнее солнцестояние, всегда на севере.

Ашер нежно провёл большим пальцем по нижней губе Новалис, затем наклонился и поцеловал уголок её рта.

— Возможно, — прошептал он, — поэтому он и ощущается домом.

— Может быть, ты прав, — согласилась она, и её глаза, сиявшие звёздным светом, подёрнулись лёгкой влагой. — В конце концов, я родилась под знаком Эстрелы.

— Именно так.

— А ты, Ашер? — Она перевернулась на спину и устремила взгляд поверх крон деревьев, где на сапфировом полотне неба мерцали россыпи бриллиантов. — Под каким знаком родился ты?

Он сглотнул. В горле вдруг стало тесно.

— Под знаком Великого Оленя.

Её взгляд мгновенно метнулся к его лицу.

— Правда?

— Да. — Он кивнул, ощущая, как грудь болезненно сдавило. — Правда.

Она молча смотрела на него целую минуту, и ему казалось, что он видит, как работает её разум. Осмысливает всё, что он сказал, складывает воедино историю, скрытую за звёздами.

— Как любопытно, — тихо произнесла она.

Любопытно, действительно. Похоже, звёзды всё это время знали, что делают.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — спросила она, вырывая его из мыслей о судьбе и звёздах.

В груди Ашера образовалась пустота. Этот разговор уже не будет таким тёплым и удивительным, как предыдущий.

— Есть кое-что, что ты должна знать. Но сначала я хочу сказать: тебе будет нелегко это услышать.

На её гладком лбу пролегла едва заметная морщинка, но она кивнула.

— Хорошо.