Хищная улыбка Дрейка стала лишь шире. В воздухе натянулось напряжение, зашипев и обвившись вокруг них, словно ядовитая змея, готовая к броску.

— И какую же?

Последние нити самообладания, за которые отчаянно держался Ашер, не выдержали и оборвались.

— Ту, в которой вы и леди Триста Старсторм используете Новалис как свою пешку, чтобы помочь принцу Аспену свергнуть собственную мать с трона.

Зловещий и раскатистый смех вырвался из груди принца Теней. Облака закрыли нити солнечного света, поглощая комнату, словно наступила ночь.

— И снова, Файрбейн, ты доказываешь, что можешь быть поистине гениальным идиотом.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился к двери.

— Не делайте этого, — предостерёг Ашер, чувствуя, как по нему расходятся волны магии, наполняя его силой.

— Не делать чего? Жениться на Новалис Старсторм? Использовать её магию? Продолжить охоту на ведьм в поисках камня, способного принести погибель? — Он поправил перчатки, туго затягивая кожаные ремешки на запястьях. — Тебе придётся выражаться точнее.

Проклятье.

Дрейк знал о магии Старсторм, дремавшей внутри Новалис. Если Ашер не остановит эту свадьбу, Дрейк завладеет не только Новалис, но и её силой. Он будет использовать её как оружие против королевы Эловин.

— Вы используете её, — процедил Ашер. Это было скорее обвинение, чем утверждение.

Принц Теней слегка повёл плечом и тут же равнодушно опустил его.

— Она всего лишь средство для достижения цели.

Ашер взорвался. Вся мощь его ярости поглотила его без остатка. Мышцы дрожали от гнева, кровь пылала жаром. Магия неслась по его венам, а пространство между ними гудело от яростной силы. Ашер сжёг бы весь мир дотла, если бы это спасло Новалис от Теневого ассасина.

— Вы её даже не любите, — прорычал Ашер.

На Дрейка опустилось противоестественное спокойствие. Его невозмутимое лицо казалось высеченным из камня. Когда он заговорил, каждое слово источало ледяной холод.

— И ты тоже.

Наступившая тишина была настолько оглушительной, что Ашеру показалось: от её безмолвия у него вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Дрейк развернулся на каблуках и покинул кабинет. Звук его шагов прокатился по коридору, раскалывая тишину, словно раскаты надвигающейся грозы.

Ашер так и остался стоять на месте. Его дыхание было удивительно ровным. Ясность и понимание овладели им, удерживая перед лицом обрушившегося осознания. Не существовало другого пути, не было такого выбора, который привёл бы к победе. Истина его судьбы медленно просачивалась в сознание, затягивая взгляд густым туманом, накатывающим с моря Чантара.

Ашер либо потеряет Новалис навсегда.

Либо умрёт.

Глава тридцать девятая

Бальный зал Дома Эмберспайр был поистине волшебным.

Пол из обсидиана прорезали сверкающие золотые прожилки, сплетавшиеся в завитки, напоминавшие языки пламени. У входов стояли позолоченные вазы, до краёв наполненные ярко-красными цветами с почерневшими кончиками лепестков. В настенных светильниках, выточенных из рубиновых кристаллов, мерцал морозный огонь, а высоко над головами волны магического пламени перекатывались под потолком, заливая всё пространство золотистым сиянием.

Хотя Новалис убеждала себя, что не станет искать его взглядом, она до сих пор не увидела ни малейшего признака Ашера.

Сарелль стояла рядом с ней в тёмно-синем платье, подол которого плавно переходил в серебристый оттенок, словно она ступала по облакам звёздной пыли. Новалис же была почти её полной противоположностью. Её платье переливалось от бледного золота к насыщенному кобальтовому, а шёлк струился вокруг неё, точно жидкость. От талии до самого пола ниспадали золотые бусины, вышитые в виде созвездий, будто звёзды, падающие в океан.

— Так вот, — продолжала Сарелль, не замечая, что Новалис слушает её лишь вполуха, — оказалось, бедный смертный юноша думал, что влюбляется в принцессу из соседней страны, а на самом деле она ведьма. Она наложила на него чары, и королева Эловин этим совершенно недовольна. Получился настоящий скандал, и, говорят, на этот раз она всерьёз подумывает навсегда закрыть Завесу.

— Ох. — Новалис ещё раз окинула взглядом бальный зал. Её глаза скользнули к сёстрам-близнецам, Кейлиан и Креслин, которые, взявшись за руки, кружились в танце, вскидывая руки над головами. — Как ужасно.

— Новалис, — укоризненно произнесла Сарелль, и её голос вырвал Новалис из размышлений. — Ты вообще меня слушаешь? Если после этой Середины лета королева закроет Завесу, она может больше никогда её не открыть.

— Ох! — Она резко повернулась к Сарелль. — Это и правда тревожно.

И, если быть честной с самой собой, немного пугающе. Только королева Эловин обладала силой поднимать Завесу. Если она полностью закроет её ради защиты, это одно. Но запечатать её навсегда из-за любовных чар — совсем другое. Тогда никто больше не сможет войти. И никто не сможет выйти.