— Уверена, ты сможешь уболтать какую-нибудь компанию, которая делает шлемы, на партнерство. Посадить на забор какую-нибудь дешевую модель, сам встанешь между ее ног и будешь целовать ее в этом шлеме. После такого каждый ковбой захочет себе такой.

Я качаю головой.

— Все еще злишься из-за Моники.

Я медленно тянусь к ней и убираю прядь волос с ее щеки. Она не двигается. Не останавливает меня.

— Ты до чертиков пугаешь меня, Чарли Шторм, — признаюсь я. — Ты упрямая, острая на язык, и тебя невозможно прочитать. Но я не могу выбросить тебя из головы. И устал притворяться, что могу.

Ее дыхание срывается.

— Рай…

Она долго смотрит на меня, потом слегка качает головой, будто не верит тому, что слышит.

— Я даже не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Я опускаюсь на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Всего.

Качели тихо скрипят, когда она меняет позу и смотрит на темное пастбище, где в небе уже начинают загораться звезды. Наконец она говорит так тихо, что я едва слышу:

— Что ж, если ты хочешь всего, тебе лучше держаться крепче, ковбой. Поездка будет тяжелой.

— Да, мэм, — говорю я и накрываю ее губы своими.

Я просыпаюсь в объятиях Брайса. Он прижимается ко мне сзади, и я чувствую, как его утренняя эрекция упирается мне в ягодицы.

— Который час? — спрашиваю я, моргая и прогоняя сон.

— Рано, — говорит он и обводит ладонью мою грудь. — Мне надо вставать и помочь Кейбу.

— О, — выдыхаю я и выгибаюсь навстречу его прикосновению.

Его рука скользит ниже, между моих ног.

— Всегда мокрая для меня, — рычит он.

Я отвожу одну ногу назад и закидываю ему на бедро. Открываюсь для него.

Он мягко входит в меня сзади, а его рука лениво кружит по моему клитору.

— Мне нравится просыпаться с тобой в своей постели, — говорит он, утыкаясь лицом мне в шею.

— Мне тоже, — задыхаюсь я, пока он медленно двигается во мне.

Сегодня важный день.

Адвокат Брайса прилетает из Форт-Уэрта, и они с папой, Брайсом и Мэтти сядут с нашим адвокатом, чтобы наконец согласовать бизнес-план будущей родео-академии Рейнтри — Шторм.

Когда они усадили нас с Шелби и спросили наше мнение, я думала, Шелби сейчас взорвется от восторга.

Она это заслужила. Она многим пожертвовала, когда вернулась домой и помогла нам в трудный момент. Эта возможность не только позволит ей заработать репутацию тренера. При осенних и весенних сессиях, на которых настаивает Брайс, школа будет работать в обход пикового летнего зноя. А студенты успеют подготовиться к главному сезону родео. И у Шелби появится шанс снова выступать, если она этого захочет.

После встречи с адвокатами Брайс отправляется в Техас. Он встретится с Шоном и остальной своей командой уже с бизнес-планом на руках. Сообщит им, что их грандиозная схема не сработала, а он вернется в PBR в конце августа. И еще скажет, что планирует уйти из спорта, когда выполнит все действующие контракты. Он надеется, что они его поддержат. Но если нет — готов с ними расстаться.

Где-то по пути он забыл, что главный здесь он, а они все работают на него.

Мой ковбой готов снова взять в руки поводья собственной жизни.

Они будут идиотами, если сейчас от него откажутся. Виски Bull Rope разлетается с полок по всему миру. Одно это партнерство еще долгие годы будет приносить миллионы долларов. А когда объявят о новой школе родео? Ковбои и ковбойши со всей страны будут драться за шанс учиться у своего героя — у легенды.

Не то чтобы я собиралась в ближайшее время его так называть. Его самомнение все еще высотой с горы Титон, а девушке приходится держать своего мужчину в узде.

Что-то глухо ударяется в окно у кровати, а потом раздается громкий и веселый голос Кейба:

— Поторапливайся, суперзвезда. День уже проходит мимо.

— Да пошел ты, — кричит в ответ Брайс и продолжает скользить во мне, из-за чего мы оба опаздываем к утренним делам.

Я нахожу бабушку с дедушкой в огороде, среди томатных плетей.

Солнце только начинает клониться к закату. Дедушка стоит за бабушкой, обняв ее за талию, а она откинулась головой ему на грудь. Они смотрят на горизонт. Такие картины заставляют на миг остановиться. Тихие, простые, но в них столько глубины, что чувствуешь ее костями.

— Эй, — окликаю я их, спускаясь с крыльца со стаканом сладкого чая. — Что это вы сегодня такие влюбленные?

Бабушка поворачивает голову, и ее серебристые волосы ловят последние лучи солнца.

— Ой, перестань, — говорит она с улыбкой, от которой смягчается каждая морщинка на ее лице. — Женщине уже нельзя насладиться мужем без того, чтобы внучка ее не дразнила?

Дедушка тихо посмеивается.

— Ох, Чарли, девочка моя, однажды ты поймешь, — задумчиво говорит он.