Он весь в черном — джинсы, рубашка, пиджак и эта чертова ковбойская шляпа. Единственное цветное пятно — светло-коричневый ремень с гравированной золотой пряжкой PBR World Finals. Борода аккуратно подстрижена, волосы зачесаны назад. Когда он смотрит на меня, мой пульс начисто забывает, как работать. Этот мужчина хорош и в насквозь мокрой от пота футболке, и в потертых джинсах, но, черт, так ему тоже идет.

— Ничего себе, Чак, — тихо говорит он. — Ты отлично выглядишь.

— Спасибо. — Я заставляю себя пожать плечами. — Ты и сам ничего, ковбой.

Ресторан находится на верхнем этаже отеля. Место дорогое, но с деревенским оттенком: темные стены, приглушенный свет, полированные дубовые столы. Люди из Dry Canyon арендовали отдельную зону. Хостес проводит нас к длинному столу, где уже сидят несколько мужчин в пиджаках и женщины в дизайнерских платьях.

Брайс пожимает руку пожилому мужчине, чьи седые волосы и безупречный костюм прямо кричат о деньгах.

— Чарли, это Майка Оттингер, — говорит Брайс. — Владелец Dry Canyon Distilling.

Майка тепло улыбается, глаза у него весело поблескивают.

— Брайс, ты никогда раньше не упоминал это прелестное создание. Где ты ее прятал?

— Чарли помогает мне с восстановлением, — говорит Брайс.

Я бросаю на него вопросительный взгляд, но он лишь слегка пожимает плечами.

Я протягиваю руку.

— Очень приятно познакомиться, мистер Оттингер.

— Ах, — говорит он с подмигиванием. — Тебе повезло с такой красивой помощницей, Брайс. И, пожалуйста, Чарли, зови меня Майка.

Брайс его не поправляет, я никакая не помощница, и я бросаю на него сердитый взгляд, который он полностью игнорирует.

— Пойдем. Представим тебя остальной команде.

Майка ведет нас вдоль стола, знакомя Брайса с ключевыми сотрудниками компании — от генерального директора до руководителя по маркетингу. Потом показывает нам наши места рядом с собой и своей женой. Стол заставлен бутылками виски, включая Bull Rope, самую новую марку, и хрустальными бокалами, которые недолго остаются пустыми. После закусок начинаются речи. Майка и несколько руководителей поднимают тосты за новое партнерство, говорят о наследии, гордости и о том, как Брайс Рейнтри воплощает дух бренда. Говорят о нем так, будто он товар, а не живой человек.

Брайс вежливо слушает, но я замечаю, как дергается его челюсть. Точно так же бывает, когда люди подходят к нему на публике и начинают восторгаться, как в тот вечер в «Пьяной корове». Это почти незаметно, и он хорошо прячет это за отработанной улыбкой, но я все равно вижу. Поймав мой взгляд, он чуть приподнимает свой бокал к моему и чокается со мной.

Ужин потрясающий: огромные креветки, филе, обжаренное на открытом огне, чесночное картофельное пюре и спаржа на пару под голландским соусом. Виски пьется легко, словно жидкая карамель, и вскоре за столом уже звучит смех. Майка рассказывает, как его отец построил первую винокурню в старом амбаре за фермой его бабушки и дедушки, а Брайс отвечает историей из родейных времен своего деда. Тот был отличным наездником на быках в шестидесятые и наставником Брайса, когда тот был еще мальчишкой и участвовал в детских заездах на овцах на родео в родном городе.

К тому времени, как приносят десерт, я, ловя каждое его слово, почти забываю, почему злилась на него.

Почти.

В лифте Брайс держит пакет с десертами на вынос, к которым мы так и не притронулись, и целую бутылку Bull Rope. Мы молча поднимаемся на наш этаж. Когда двери открываются, в коридоре тихо, только мягко гудит кондиционер. Каблуки моих сапог стучат по плитке, платье шелестит при каждом шаге.

В номере я бросаю клатч на консольный столик перед телевизором и выдыхаю, стаскивая сапоги.

— Ну, все прошло лучше, чем я ожидала.

Он ставит пакет на письменный стол и улыбается.

— Я же говорил, тебе понравится.

— Я не сказала «понравилось». Я сказала «лучше, чем ожидала».

Он отвинчивает крышку бутылки и наливает две порции в пластиковые стаканчики из ванной.

— Почти одно и то же.

Я беру свой и подношу к губам. Тепло разливается внутри, прогоняя холод от кондиционера.

— Спасибо, что пошла со мной, — говорит он спустя мгновение. Голос у него мягче, искреннее. — На самом деле было приятно не идти туда одному.

Я пожимаю плечами.

— Вы с Мэтти не оставили мне особого выбора.

— Ты могла сказать нет. — Он прислоняется к стене, его взгляд скользит по мне. — Но я рад, что ты не сказала.

В груди что-то вспыхивает — желание, которое невозможно игнорировать. Я ставлю стакан.

— Сегодня ты прямо рассыпаешься в любезностях, да?

Он делает шаг ближе.

— Просто говорю правду.

Воздух между нами становится гуще.

— Я переоденусь, — говорю я.

Я достаю из сумки футболку и шорты для сна и иду в ванную, потому что мне нужна дистанция. Но стоит закрыться внутри, как молния на платье заедает.

— Чертова штука, — бормочу я, завожу руку за спину и дергаю изо всех сил.

— Брайс, — зову я раздраженно, выходя обратно в комнату. — Ты не мог бы... ну...