Он уже рядом, его руки уверенно ложатся мне на спину. Его пальцы касаются затылка, прежде чем он начинает опускать молнию — медленно, осторожно, почти благоговейно.

А потом я чувствую это: его губы мягко и осознанно прижимаются к обнаженной коже чуть ниже линии волос.

Я замираю.

Поцелуй задерживается, а его рука поднимается и сдвигает тонкую ткань с моего плеча. Платье мягкой кучей падает к моим ногам, и теплая дрожь скользит по позвоночнику до самого низа.

— Ох, какого черта? — выдыхаю я, поворачиваясь к нему.

Пока я не успела передумать, хватаю его за ворот рубашки и целую.

Он тут же отвечает на поцелуй — жестко, жадно, будто ждал этого с той самой ночи в своей хижине. Его шляпа падает на пол, потом пиджак. Не знаю, чьи руки двигаются быстрее — мои или его, — пока мы раздеваем друг друга, но это уже неважно.

От него вкус виски и жара, и, когда он прижимает меня к себе, мир накреняется. Я отступаю назад, падаю на его кровать и тяну его за собой. Мы смеемся друг другу в губы — задыхающиеся, отчаянные.

Он удерживает вес на одной руке надо мной, всматривается мне в глаза и убирает мои волосы за ухо.

— Ты уверена?

Я киваю, сердце колотится.

— Похоже, ты все-таки не выбила это из головы.

— Заткнись, Рейнтри.

За это я получаю улыбку, прежде чем его губы снова находят мои. На этот раз поцелуй медленнее, глубже, а его огрубевшие ладони скользят по моей коже.

Брайс садится, и его взгляд обжигает, скользя по моему телу. На мне нет ничего, кроме крошечной полоски атласа между бедер.

— Чертовски идеально, — рычит он, расстегивает первые пуговицы рубашки, потом хватается за ворот сзади и стягивает ее через голову.

Вау.

В ту ночь, когда мы уехали из Пьяной коровы, все случилось как в тумане, и я не успела как следует оценить вид его обнаженной груди. Этот мужчина великолепен.

Я чувствую возбуждение и тревогу, когда он отбрасывает рубашку, расстегивает ремень и тянется к молнии на джинсах. Я приподнимаюсь на локтях и, отодвигаясь выше по матрасу, смотрю, чтобы ничего не упустить.

Он достает из кармана презерватив, потом сбрасывает джинсы на пол к рубашке, и мой взгляд скользит по очертанию его огромного члена, напряженного под трусами.

Я смотрю, как он снимает трусы, разрывает блестящий пакетик и не спеша раскатывает латекс по всей длине. Не сводя с меня глаз.

От него волнами исходит голод, когда он подбирается ко мне по кровати и накрывает меня своим большим, сильным телом.

Я никогда не чувствовала себя такой крошечной.

Такой сексуальной.

Такой желанной.

Его губы снова находят мои. Горячие, требовательные, дурманящие.

Я изо всех сил пыталась устоять. Правда пыталась.

Но то, как он смотрел на меня сегодня, когда мы вернулись в лифт, а потом как его губы нежно скользнули по моей коже…

Я всего лишь человек.

Наши губы борются за власть, пока он наконец не разрывает поцелуй. Его глаза дикие, затуманенные желанием, он жадно хватает воздух. Никто из нас не говорит, да и не нужно. Мы оба хотим этого.

Мурашки покрывают каждый сантиметр моей обнаженной кожи. Его рука скользит вниз по моей шее и обхватывает одну грудь. Соски твердеют в ожидании его рта.

От первого касания его языка у меня вырывается сдавленный стон. Мои пальцы запутываются в шелковистых волосах на его затылке, притягивая его ближе, пока он прикусывает и посасывает одну грудь, а другой рукой ласкает и дразнит вторую.

— Брайс, — стону я, и его член дергается у меня на животе.

Он не торопится, целует и ласкает меня, переходя к другому соску, и уделяет ему столько же внимания. Как голодный мужчина, который пирует мной, будто я его следующая трапеза.

Моя рука скользит между нами, обхватывает его, и толстый ствол пульсирует в моей ладони, пока я веду от основания к головке.

— Блядь, мне нужно быть внутри тебя, — рычит он, потом прокладывает дорожку мягких поцелуев по моему животу к промокшему розовому атласу.

— Черт, ты уже так готова для меня, — шепчет он, цепляет пальцами края моих трусиков и стягивает их по ногам.

Когда они улетают в сторону, он проводит кончиком пальца по влаге и начинает кружить вокруг клитора. С моих приоткрытых губ срывается низкий стон.

— Да, — стону я, и мои бедра дергаются.

— Да что? — спрашивает он, продолжая играть со мной.

Я развожу ноги шире и извиваюсь под его прикосновениями.

— Брайс…

— Что тебе нужно, дорогая?

— Мне нужен твой язык, — требую я, и голос у меня становится отчаянным, пока он продолжает медленные, мучительные круги.

Наконец он обхватывает мою щиколотку, забрасывает мою ногу себе на плечо и опускается ко мне ртом. Проводит языком по самому центру.

— Черт. Ты вкуснее виски, — шепчет он, потом обводит клитор языком и втягивает его в рот. Он вводит в меня палец и начинает медленно вращать им, растягивая меня.