Ее слова повисают в воздухе. Мерин за моей спиной неспокойно переступает с ноги на ногу и фыркает, словно тоже чувствует наше напряжение.

Она снова складывает руки на груди, прищурившись.

— Мы начинаем с самых азов, а это значит — работа на земле. Потом перейдем на объезженных лошадей, чтобы я посмотрела, есть ли у тебя база. А уже после этого начнем разбирать видеозаписи лучших наездников — посмотрим, как они двигаются, как держат баланс, о чем думают во время поездки.

Я издаю резкий смешок.

— Ты шутишь. Смотреть видосики? Это, по-твоему, тренировка?

— Ментальная подготовка важна не меньше физической, — просто отрезает она. — Кому, как не тебе, об этом знать.

Я делаю еще шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство.

— С моей ментальной концентрацией все в полном порядке.

Ее губы подергиваются.

— Вот и докажи. Ты сам задаешь темп всему этому процессу. Мы можем быстро проскочить эти этапы, если ты покажешь, что у тебя все получается. И тогда, и только тогда, я выпущу на арену настоящего бронка.

На секунду все затихает, слышно только, как жеребец шумно дышит и роет копытом песок. Мы стоим лицом к лицу, дышим одним воздухом, и никто из нас не собирается уступать. Ее взгляд не дрогнет. В нем чувствуется жар — вызов, а может, и что-то еще, — но она не сдает мне ни единого дюйма.

Наконец она прерывает молчание:

— На сегодня хватит.

Я моргаю.

— Чего?

— Что слышал. Отведешь коня обратно в стойло, хорошенько его почистишь и выпустишь в леваду. Потом найдешь Кейба и поможешь ему с вечерней работой по хозяйству.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее некуда.

Я качаю головой.

— Слушай, Чак, извини, но я не батрак на ранчо.

— У нас здесь вкалывают все без исключения, — хладнокровно заявляет она. — Даже зажравшиеся суперзвезды.

Зажравшиеся?

— Вообще-то, если мне не изменяет память, мы с моими менеджерами платим тебе кругленькую сумму за тренировки. Так что я не обязан еще и отрабатывать тут сверху.

Она даже бровью не ведет.

— Ужин в семь. Если хочешь сегодня поесть, советую поторопиться.

С этими словами она разворачивается и направляется к выходу.

Я смотрю ей вслед, сжав зубы. Ее длинные волнистые волосы развеваются на ветру, а бедра так покачиваются при каждом шаге, что не пялиться на нее просто невозможно.

Она открывает щеколду, на секунду замирает и оборачивается через плечо.

— Да, и еще, Брайс?

— Чего тебе? — бурчу я.

— Выше нос, ковбой. Это мы только начали.

И она уходит.

Когда я заканчиваю чистить жеребца, с меня уже семь потов сошло, и весь я покрыт въевшейся грязью. Под лампами конюшни шерсть коня лоснится — черная как полночь.

Я похлопываю его по шее и бормочу:

— А ты у нас красавец, приятель.

Он ведет ухом в мою сторону. Я отвожу его вглубь конюшни и выпускаю в леваду.

В этот момент заходит Кейб с вилами в руках и утыкается в меня взглядом.

— Что, запрягли тебя по полной, да?

— Очевидно, — ворчу я, хватаясь за лопату. — Уборка дерьма — обязательная часть тренировочной программы Чарли Шторм.

— Добро пожаловать на ранчо семьи Шторм «Уайлдхейвен», чувак, — со смехом говорит он. — Халявы здесь не бывает. Но можешь не сомневаться: эти девчонки вкалывают ничуть не меньше, если не больше любого другого на этом ранчо.

Я ничего не отвечаю. Просто начинаю вычищать стойло, стараясь не думать о том, как я — еще недавно лучший наездник на быках — докатился до уборки навоза в этой глуши, в Вайоминге.

Как же низко пали великие.

Каждый шаркающий звук лопаты по полу стойла действует мне на нервы. Этот скрежет по бетону — как железом по стеклу. А Кейб в соседнем стойле еще и напевает себе под нос какой-то кантри-мотив, словно он, блять, кайфует от процесса.

Когда со стойлами наконец покончено, свежее сено разложено, а кормушки засыпаны, солнце уже полностью уходит за горный хребет.

Я опираюсь на черенок вил, которые теперь держу в руках, и смотрю в сторону тренировочной арены. Пыль уже улеглась. Круглый загон пуст. Но в моей голове до сих пор стоит ее образ: руки на перекладине, сапог зацеплен за жердь, и этот взгляд — смесь осуждения и веселья. Я прямо-таки читаю ее мысли. Она думает, что я не справлюсь. Думает, что я безнадежен. И сука, как же мне хочется доказать ей обратное.

— Ну что, идем в дом? — спрашивает Кейб, стягивая с рук перчатки. — Я жрать хочу смертельно.

Ужин накрыт в главном доме. Мне до безумия хочется пропустить его из принципа, но желудок берет верх над гордостью. Когда мы наконец заходим, все уже сидят за столом. Чарли устроилась на дальнем конце и о чем-то болтает со своей сестрой Шелби. Она даже головы не поднимает, когда я вожусь у порога.

Я занимаю свободное место прямо напротив нее и тихо бормочу: «Спасибо», — когда Эвелин протягивает мне стакан чая.

Голос Альберта перекрывает общий гул.

— Ну как прошел первый день, Брайс?