Кто бы сомневался, что она его узнает, учитывая, что она сама целый год провела на соревнованиях по родео.

Кейб выглядит так, будто сейчас запрыгает от восторга.

— Да ладно! Чувак, я смотрел абсолютно все твои выступления. Видел тебя в Шайенне. Ты держался на Смертоносце так, будто это вообще пустяк.

Улыбка Брайса становится еще шире.

— Ты там был?

— В первом ряду! — Кейб буквально светится от счастья. — Блин, чувак, ты просто чертов монстр.

Мэтти тихонько смеется.

— Кейб — наш кузен. Младший брат Акселя и Ройса Траст.

— О как, — Брайс спохватывается и быстро смотрит на бабушку. — Извините за выражение, мэм.

Она лишь с улыбкой отмахивается.

Он снова поворачивается к Кейбу:

— Ребята отлично держатся в седле. Черт, Аксель со временем точно станет круче меня.

У Кейба рот расплывается до ушей.

— Вот погоди, я обязательно передам ему твои слова.

Брайс посмеивается, удобнее устраиваясь на стуле.

— Передай, передай. И напомни обоим, что они все еще торчат мне по баночке пива после Вегаса.

За столом раздается дружный хохот.

Я сижу прямо напротив него. Сначала я еще какое-то время сижу со скрещенными руками, но в конце концов тоже тянусь за сэндвичем. Я то и дело ловлю на себе его взгляд, который он бросает, отрываясь от тарелки. Смотрит так, словно пытается разгадать меня.

Когда наши глаза встречаются, он снова ухмыляется.

Я с предостережением выгибаю бровь.

Он улыбается еще шире.

Господи, до чего же он невыносим.

Пока мы едим, бабушка начинает расспрашивать его:

— Так, Брайс, — говорит она, подкладывая ему в тарелку макаронного салата, — а почему ты решил уйти от быков к лошадям?

Он замирает, его вилка зависает в воздухе. На мгновение от его напускного обаяния не остается и следа. Затем он жмет плечами, выдавливая натянутую улыбку.

— Да я особо и не решал, мэм. Врачи сказали, что еще одно неудачное падение — и я навсегда выйду из строя. Быки… ну, они, наверное, не такие всепрощающие, как лошади.

В его глазах проскальзывает мрачная тень, после чего он опускает взгляд.

— Моя команда решила, что лошади будут более безопасным вариантом, если я хочу остаться в деле еще на пару лет.

За столом на миг воцаряется тишина, и вся эта его напускная бравада сменяется чем-то более искренним — возможно, горечью. Задетым самолюбием.

Бабушка медленно кивает.

— Должно быть, это тяжело.

Он издает короткий смешок, в котором нет ни капли веселья.

— Да уж. Ощущение такое, будто тебе говорят, что ты больше не можешь заниматься тем, для чего был рожден.

Эти слова неожиданно задевают меня за живое. Несмотря на весь его невыносимый характер, сейчас в его голосе звучит неподдельная правда — боль потери и глубокая тоска.

Я бросаю взгляд на Мэтти. Она тоже наблюдает за ним, о чем-то задумавшись.

— Ну что ж, — произносит бабушка спустя мгновение, — здесь ты в надежных руках. Чарли — одна из лучших наездниц в штате. Она всему тебя научит.

Брайс поднимает на меня пристальный взгляд.

— Что ж, поглядим.

Слова звучат вежливо, но в них чувствуется вызов.

— Вот и поглядим, — ровно отвечаю я, ковыряя вилкой макаронный салат.

Дедушка отчетливо улавливает возникшее напряжение и тактично кашляет.

— Так, Брайс, а сам ты откуда будешь?

— Сейчас живу в Техасе, но вообще я из Оклахомы, — отвечает он. — Вырос неподалеку от Талсы.

Папа кивает.

— Хорошие места для разведения лошадей.

— Для быков тоже отличные, — добавляет Брайс, блеснув улыбкой.

— Тебе придется забыть про быков. — Я не удерживаюсь от реплики, и мой тон выходит чуть резче, чем хотелось бы.

Он снова медленно и намеренно встречается со мной взглядом.

— Это будет непросто, Чак.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

— Чак?

Уголок его рта ползет вверх.

— Ага.

Дедушка посмеивается.

— А, я понял. Как Пепперминт Пэтти звала Чарли Брауна.

Я тихонько рычу себе под нос, отчего улыбка Брайса становится еще шире.

— Так вот, если ты хочешь оседлать лошадей, тебе придется переключить внимание. Лошади — не быки. Они не прощают грубой работы рук.

Его губы подергиваются.

— С чего ты взяла, что у меня грубые руки, дорогуша?

Я испепеляю его взглядом.

— С того, что тебе явно хочется кое-что доказать. И меня зовут Чарли. Не дорогуша. И не Чак.

— Может, и хочется. Доказать, я имею в виду.

За столом снова воцаряется тишина.

Затем бабушка тихонько смеется.

— Ну, похоже, вам двоим будет весело работать вместе.

Мэтти бросает на меня взгляд — наполовину предостерегающий, наполовину веселый.

— Чарли еще не встречала вызова, с которым не смогла бы справиться.

Брайс ухмыляется.

— Отлично. Я и сам люблю вызовы.