Я резко одергиваю руку, неожиданно осознавая, что этот мерзавец измеряет мой взбесившийся пульс. Дергаюсь так сильно, что задеваю креманку. Из нее со звоном падает ложка, пачкая стол подтаявшим мороженым.

– Ты врала, – констатирует Александр Александрович со вздохом, опуская взгляд на пятно, пока я торопливо затираю его бумажной салфеткой.

– Спасибо за психоанализ, товарищ подполковник, – выдавливаю я с натянутой усмешкой, прикладывая немало усилий, чтобы не выдать предательскую дрожь в голосе. – Но я пошла служить просто потому, что мне нравятся мужчины в форме. Всю жизнь мечтала о муже-военном.

Волков неожиданно смеется.

Его красивый, глубокий грудной смех заставляет обернуться двух женщин за столиком неподалеку. Я вижу откровенный интерес в их глазах, и им совершенно плевать, что прямо сейчас Волков ужинает со мной.

– То есть, чтобы обратить на себя твое внимание, нужно тебя не в рестораны водить, а на стрельбы? – продолжает веселиться Александр, издалека показывая официанту свой опустевший бокал.

– А вы хотите обратить на себя мое внимание? – мило улыбнувшись, мстительно возвращаю ему подачу.

– У меня достаточно женского внимания, – он тут же гасит улыбку и внимательно смотрит на меня. – Это был теоретический вопрос.

Мысленно ухмыляюсь.

Конечно! Какой хищник добровольно признается, что начал охоту за добычей?

– Увы, я быстро поняла, что слишком романтизировала эту профессию, и теперь расплачиваюсь за это, – вздыхаю, пожимая плечами.

Шелковая бретель предательски соскальзывает вниз. Ловлю на ней потемневший взгляд Волкова и незаметно возвращаю ее на место, когда он отвлекается на подошедшего с бутылкой официанта.

– Каким образом? – с интересом уточняет Волков, хотя смотрит на то, как официант аккуратно наливает ему вино.

– Я теперь не могу серьезно воспринимать ни военных, ни гражданских мужчин, – грустно усмехаюсь, подпирая щеку рукой. – Одни кажутся слишком рафинированными, другие просто уже настолько примелькались, что глаз замылился. Я вижу лишь звание и функцию, не более.

– Интересно, – хмыкает Александр, качнув головой, и задумчиво смотрит куда-то сквозь меня.

– Чем? – уточняю с любопытством.

– Мне откликается эта мысль. В целом. Когда большая часть твоей жизни была связана с постоянным риском, ты искаженно видишь обыденную реальность. Не зря есть люди, которые только и делают, что мотаются из командировки в командировку, не в силах осесть в мирной жизни.

– А вы?

– Что “я”? – очнувшись, Александр переводит фокус на меня.

– Вы часто бывали в командировках? Или работали в госпитале до того, как стали преподавать?

Волков едва заметно морщится, будто я ткнула пальцем в болевую точку.

– Начиная с Чечни, я был во всех горячих точках. Я не госпитальный хирург, Ирина.

– Ого! – искренне восторгаюсь. – То есть, правда, что вас сослали к нам в качестве наказания?

Александр недобро зыркает на меня.

Если он всю жизнь провел в составе медотрядов, то я могу представить, какое раздражение он сейчас испытывает, возясь с бумажками и курсантами. Мои страдания по рафинированным мужикам на этом фоне сразу кажутся глупыми и пустяковыми.

– За то, что вы послали генерала, – не удержавшись, заканчиваю мысль.

Волков тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула и, скрестив руки на груди, демонстративно закатывает глаза.

– То есть, все те вопросы, чтобы меня завалить, вы задавали из собственной практики? – догадываюсь.

– Я не валил тебя.

– Валили. Вы задаете вопросы, которые логично задавать хирургам на сортировке, но я-то не хирург.

– Ты вообще задумывалась, почему в твоей учебной группе нет ни одной женщины? – со снисходительной усталостью вздыхает Волков.

– Нет, – хмурюсь. – Просто совпало.

– “Просто совпало”, что на такие должности идут одни мужики? – сердито усмехается он. – Я был о тебе лучшего мнения, Ирина.

От его уничижительного тона непроизвольно краснею, чувствуя, как внутри закипает обида.

– У нас в полевом госпитале было несколько потрясающих женщин-хирургов, – пытаюсь оправдаться, вскидывая подбородок.

– Это редкое исключение, по которому ты сделала вывод? Тогда ты совсем не умеешь анализировать, – жестко припечатывает Волков. – В таком случае, я тебя не валю. Я тебя спасаю.

Ах ты ж!.. Благодетель нашелся!

Бросаю взгляд на часы. Без двадцати десять.

– Извините, товарищ подполковник, – выдыхаю, едва сдерживаясь, чтобы не сказать ему вслух о том, что он самовлюбленный козел, и порываюсь встать. – Спасибо за вечер, но мне пора возвращаться в общежитие.

Конечно, у нас не так строго следят за комендантским часом. Все же, мы не курсанты после школы, а действующие военные, но это шикарная отмазка на вот такой случай.

Понимаю, что предлагать деньги за ужин Волкову абсолютно бесполезно, поэтому просто хочу уйти, пока не наговорила лишнего.

– Не торопись, – останавливает меня Александр, жестом подзывая официанта. – Нам по пути, я тебя подвезу.

Со вздохом сажусь обратно.