– Готова? – Волков встает на соседний рубеж, надевает наушники, плавно загоняет магазин в рукоять и передергивает затвор. Одно неуловимое движение – и его расслабленная поза меняется на пружинистую, хищную стойку.

– Готова, – выдыхаю, тоже натягивая наушники. Подняв пистолет, прицеливаюсь. Руки от волнения подрагивают. Не хочется ударить в грязь лицом.

– По готовности огонь, – коротко бросает Волков.

Тир взрывается грохотом выстрелов. Запах сгоревшего пороха тут же бьет в нос. Отстреливаю весь магазин, стараясь не отставать от размеренного темпа Александра. Когда затвор сухо щелкает, опускаю ствол.

Волков стягивает наушники на шею, нажимает кнопку, и мишени быстро плывут к нам по тросам.

Я смотрю на свою картонку и с досадой вздыхаю. Ужас. Из восьми выстрелов в черном круге только три, остальные сиротливо раскиданы по белому полю. Разброс такой, словно я стреляла с закрытыми глазами.

Александр молча снимает свою мишень. Шесть пробоин кучно уложены в самом центре «десятки», остальные – очень близко к центру. Никакого хвастовства, просто профессиональная работа.

– М-да, будущий лейтенант Лисина, – тянет он, подходя ко мне и с сомнением оглядывая мой результат. – Я смотрю, вы, как истинный медик, всячески пытались сохранить ему жизнь.

– Я вас сразу предупредила, – чувствую, как непроизвольно краснеют щеки.

– Заряжай еще магазин, – требует Александр, положив свою мишень на стол.

– А не боитесь, что я вам случайно что-нибудь прострелю по неосторожности? – недовольно огрызаюсь, но послушно достаю магазин и вдавливаю в него патроны.

Мне не нравится, что он меня отчитывает. Мы снова будто на экзамене. Но пострелять хочется.

– Теперь уже нет, – отзывается Волков с усмешкой, цепляя мне новую мишень и запуская ее в обратном направлении.

Вот гад!

– Очень смешно, – раздраженно фыркаю, натягивая наушники.

Вставляю магазин обратно, снимаю пистолет с предохранителя и с усилием передергиваю затвор. Когда Александр отходит, поднимаю ствол, прищуриваясь и пытаясь сфокусироваться на мушке.

– Стойка отвратительная. Ты зажата, – приглушенный голос Волкова раздается неожиданно близко.

Я даже не успеваю обернуться, как он делает шаг и встает прямо у меня за спиной. Сердце начинает гнать кровь бешеными толчками, дыхание мгновенно сбивается.

– Ноги чуть шире, – командует Александр. Носок его кроссовка мягко толкает мою ногу, заставляя расставить стопы. – Вес на переднюю ногу.

Его твердая грудь прижимается к моей спине. Судорожно втягиваю носом воздух, пропитанный порохом и горьким парфюмом, и понимаю, что у меня кружится голова от переизбытка адреналина. Не помню, чтобы такое у меня когда-то бывало на гражданке. Ощущение, что я сейчас упаду в обморок.

– Александр Александрович… – хрипло зову его, пытаясь отстраниться, но он не позволяет этого сделать.

Его левая рука ложится на мою талию, скользит чуть выше и, обхватив прямо под грудью, плотно фиксирует мой корпус. Жар его ладони прожигает даже сквозь плотный хлопок. Вторая рука уверенно накрывает мои ладони, сжимающие рукоять пистолета. Мои бедра плотно прижаты к его бедрам. Я чувствую каждый мускул его тела.

– Не дергайся, – его горячее дыхание обжигает кожу на щеке. Александр не пристает, его движения абсолютно лишены какого-либо подтекста, но от этой вынужденной близости у меня неумолимо сносит крышу. – Ты напрягла плечи так, словно держишь штангу. Расслабься.

Как я могу расслабиться, когда он стоит так близко?!

Мой пульс колотится где-то в районе горла, а внизу живота предательски тянет. Я уже забыла и про мишень и про то, как меня зовут. В моей вселенной остались только его горячие руки и запах.

– Дыши ровно, – командует Волков, чуть корректируя направление ствола. – Вдох. Выдох. Выбираешь свободный ход курка… Плавно. Не дергай.

Я смотрю на мушку, но перед глазами всё плывет. Я не могу сосредоточиться на мишени. Всё мое внимание сфокусировано на руке Александра, лежащей под моей грудью. Одно неосторожное движение, буквально сантиметр вверх, и его большой палец коснется болезненно затвердевшего соска.

– Огонь.

Нажимаю на спуск. Пистолет дергается в наших руках. Гильза со звоном отлетает в сторону.

Потом еще раз. И еще.

Я стреляю, даже не понимая, куда целюсь, просто отчаянно желая, чтобы эта пытка скорее закончилась. Когда патроны заканчиваются, облегченно выдыхаю, прикрывая глаза.

Волков медленно убирает руки, отступая на шаг назад. Спину, внезапно лишенную его тепла, обдает сквозняком. Непроизвольно передергиваюсь от прохлады.

Александр нажимает кнопку возврата мишени, и мы оба молча смотрим на подъезжающий силуэт.

Моя кучность стала, кажется, еще хуже. Три пули вообще ушли “в молоко”.

Волков задумчиво смотрит на мишень, потом переводит взгляд на меня. Он такой тяжелый, что у меня тут же пересыхает во рту.