Пока официант готовит счет, Волков через приложение вызывает такси. Ждать приходится недолго.

Обратную дорогу мы проводим в напряженном молчании. Салон машины кажется мне ужасно тесным. Еще и Волков уселся рядом со мной вместо того, чтобы занять переднее сидение, и я чувствую его запах. Молча злюсь на его высокомерие, отвернувшись к окну, но в то же время втихаря наслаждаюсь едва различимым ароматом горькой полыни.

Минут через двадцать машина останавливается у ворот нашего учебного центра. Разворачиваюсь к Александру, собираясь сказать дежурное “спасибо за ужин” и сбежать.

– Спасибо за ужин, Ирина, – опережает меня он, улыбнувшись. Его голос звучит низко, с мягкой хрипотцой, от которой по моему позвоночнику мгновенно пробегает дрожь.

– Доброй ночи, – выдыхаю и открываю дверь.

Выхожу в теплую августовскую ночь, чувствуя, как гудят уставшие от каблуков ноги. В траве у забора громко стрекочут цикады. Хочу закрыть дверь, но Александр неожиданно вылезает следом.

– Вы что, тоже живете в общаге? – отшатываюсь, уступая ему дорогу.

Волков останавливается ближе, чем позволяет субординация. Засунув руки в карманы брюк, он смотрит на меня сверху вниз своим темным, гипнотическим взглядом, от которого перехватывает дыхание. В свете фонаря его лицо кажется хищным и невероятно красивым.

– А ты думала, от меня так просто сбежать?

Дорогие, вторая книга нашего литмоба - Анна Бигси "Офицер. Верность не обещаю"

— Я на тебе женюсь, но верность не обещаю. Поняла?

Девчонка часто-часто кивает и нервно облизывает искусанные губы.

— Я согласна…

Как, мать вашу, я умудрился во все это вляпаться?!

Еще вчера меня полностью устраивала моя жизнь: служба в СОБРе, друзья, свобода и женщина, с которой приятно проводить ночи. Никакой семьи. Никаких обязательств.

А сегодня я добровольно ставлю подпись в ЗАГСе и обзавожусь женой.

Сафия ничего от меня не требует. Не просит любви. Не претендует на верность. Этот брак нужен только ей. Для меня он — вынужденная формальность и проблема, от которой я избавлюсь, как только девчонке перестанет угрожать опасность.

Только почему рядом с ней моя прежняя жизнь вдруг начинает казаться чужой и неудобной? И если Сафия мне не нужна, почему одна мысль о разводе, бесит сильнее, чем кольцо на моем пальце?

Читать:

8. Сюрприз

Ловлю себя на мысли, что, если абстрагироваться от ситуации “преподаватель-студентка”, то передо мной – красивый, умный мужчина, с упрямым характером и железной силой воли. Именно таким я представляю своего ребенка, которого у меня может никогда не быть, если я не потороплюсь с зачатием.

Стараясь не показать волнения, отступаю на шаг, чтобы разорвать нашу опасную близость.

– Я просто удивилась, – невозмутимо пожимаю плечами, разворачиваясь и неторопливо направляясь по вымощенному плиткой тротуару к пропускному пункту. Волков вальяжно идет рядом со мной, засунув руки в карманы брюк.

– Почему ты удивилась? – спрашивает он, когда мы проходим КПП.

– Потому что приезжие преподаватели обычно получают поднаем и снимают нормальные квартиры в городе, а не селятся в казенных комнатах, – отвечаю, задумчиво глядя на корпуса общежитий.

Чтобы до них добраться, нужно пройти аллею и обойти плац.

– Я приехал только принять ваш экзамен, – спокойно поясняет Александр. – Вашему преподавателю срочно пришлось уехать на родину, на похороны. Я его подменяю. Так что не вижу никакого смысла носиться по городу в поисках аренды на неделю-две.

Скашиваю на него взгляд.

– А, то есть ваше наказание – временное?

Волков резко поворачивает голову и сердито зыркает на меня. Ему явно не нравится, что я снова напоминаю про историю с генералом и его “ссылку”. Прикусываю кончик языка, чтобы не улыбнуться, и невозмутимо смотрю на него.

Глядя на его жесткий профиль, я невольно думаю о том, что с таким характером Александру явно не судьба была остаться в младшем лейтенантском составе. Он из тех, кто прет напролом. И из тех, кто вряд ли когда-то простит человека, который решит подорвать его авторитет или использовать в своих целях.

От этой мысли по спине пробегает неприятный холодок. Наше невинное свидание внезапно кажется игрой с заряженной гранатой.

– С такими студентами, это не наказание, а пытка, – помолчав, вздыхает Волков.

И снова мяч на моем поле, но в этот раз я предпочитаю тактично промолчать и перестать провоцировать его.

Когда мы заходим в ярко освещенное фойе общежития, вахтер за стеклянной стойкой, обычно придирчиво проверяющий пропуска у всех возвращающихся поздно, при виде Волкова мгновенно подбирается и пропускает нас, даже не заикаясь о документах, но глядя с нескрываемым интересом.

Волков едва заметно замедляет шаг. Он не говорит ни слова, просто поворачивает голову и смотрит на вахтера так тяжело и мрачно, что тот мгновенно тушуется и утыкается носом в документы, делая вид, что невероятно занят.