Кажется, после ротации все должно уже устаканиться, но Никиту не остановить. Жалоба на сквозняк плавно перетекает в жалобу на работу.

– Генеральный у нас вообще слепой, – заводится он после невинного вопроса о том, чем он занимается. – Я тяну весь отдел логистики, пашу как проклятый до семи вечера! А квартальную премию дали идиоту из отдела продаж! Где справедливость? Я прихожу домой выжатый как лимон, а там даже расслабиться нельзя было… пока не развелся.

– Жена тоже не ценила? – из вежливости уточняю, хотя мне уже хочется заткнуть уши, чтобы не слушать это нытье.

Но я держу в уме, что мне за него не замуж, чисто для здоровья.

– Меркантильная стерва, – припечатывает Никита, злобно накалывая на вилку кусок своего “резинового” стейка, а я давлюсь коктейлем и тихо закашливаюсь. – При разводе вынесла мозг и забрала кота.

– Ты его так сильно любил? – пытаюсь найти в нем хоть какие-нибудь положительные человеческие качества.

– Да этот шерстяной ублюдок мне постоянно в кроссовки гадил! – возмущается Никита так громко, что за соседним столиком оборачиваются.

– Тогда зачем тебе кот, который гадит в обувь?

– Это принцип! – распаляется он. – Кот породистый, между прочим. Мейн-кун. Она забрала его назло! А я за него бешеные деньги отдавал! Женщинам вообще только деньги нужны…

Я слушаю его обиженный бубнеж, цедя мохито, и чувствую, как внутри нарастает раздражение. Господи, если начнется заварушка, он же первым впадет в панику. Он ноет из-за кондиционера, а если ему прилетит осколок, он просто умрет от болевого шока еще до приезда скорой.

Профдеформация – страшная штука. Я оцениваю мужиков не по размеру кошелька или марке машины, а по уровню выживаемости... По тому, как они поведут себя в критической ситуации. Никита не выживет. Он закатит истерику и сдастся при первой же трудности.

– …и представляешь, она мне заявляет, что я мало уделяю ей внимания! А я, между прочим, устаю! – продолжает возмущаться Никита, активно жестикулируя вилкой. – Я прихожу выжатый как лимон!

Нет, я, конечно, понимаю, что офисная работа тоже утомляет, но все равно хочется предложить ему постоять у операционного стола часов двенадцать, как стоят наши хирурги. Просто для сравнения.

– Вы расстались из-за этого? – вздыхаю, уже мечтая о счете.

– Нет, я ей изменил.

Замираю с вилкой у рта, выпучив на Никиту глаза.

– И не смотри на меня так, я сделал это на благо семьи.

Нет, кажется, гражданские мужчины – это точно не мое.

– Это как? – отложив вилку, откидываюсь на стуле и с интересом гляжу на него.

– После рождения ребенка жена перестала хотеть секса. А мне надо каждый день. У меня темперамент.

– А жена, видимо, твою жертвенность не оценила, да?

– Сразу собрала вещи и выставила меня за дверь, истеричка.

Красава!

– Она уставала с малышом, – холодно усмехаюсь. – Но, вместо того, чтобы помочь ей с ребенком и дать отдохнуть, ты решил найти любовницу?

– Я тоже устаю после работы! – искренне возмущается мой кавалер.

– Но на любовницу-то силы нашлись, – вздыхаю и беру в руки клатч.

Даже если этот Никита останется единственным дееспособным носителем сперматозоидов на планете, я не лягу с ним в постель. У меня просто все внутри съеживается от физической брезгливости.

Чтобы я позволила мужчине дотронуться до себя, я должна его уважать и чувствовать в нем стержень. Мужскую силу, которую не купишь в барбершопе. Я могу уважать мужчину, даже если он кобель и изменяет жене, но при этом честно несет за это ответственность. Но Никита – это не тот случай.

Этот “случай” начинает затирать мне про моно- и полигамию.

– Прости, Никита, – резко прерываю его излияния про природу самцов, залпом допивая остатки коктейля и отодвигая бокал. – Мне пора.

– Как? Прямо сейчас? – он обиженно хлопает ресницами, опуская вилку на тарелку и глядя на экран телефона. – Время всего девятый час! Даже десерт не принесли.

– Я просто вспомнила, что у меня срочные дела, – достаю из сумочки купюру, кладу на стол и пристально смотрю ему в глаза. – Удачи с котом.

Очень хочется добавить, что полигамия – это из животного мира, а люди – это разумные животные, которые способны контролировать свои инстинкты, но я не докажу ему ни-че-го. Только бессмысленно потеряю еще несколько минут из своей жизни.

– Хочешь, поехали ко мне? – громко бросает Никита мне вдогонку, когда я уже отхожу от столика.

– Нет, спасибо! – отвечаю, даже не обернувшись.

Чувствую спиной его недоуменный взгляд, но мне искренне плевать.

Пулей вылетаю из кондиционированного зала на крыльцо ресторана, жадно вдыхая горячий вечерний воздух. Свобода. Господи, какое счастье! Лучше уж я усыновлю ребенка или пойду на ЭКО от анонимного донора, чем буду слушать этот убогий скулеж в своей постели.

“Во благо семьи”, блин!