– Ого, вы умеете кусаться? – хмыкает он и внезапно широко улыбается, все еще вдавливая меня в парту. – Нет, Лисина. Не поэтому. Офицерские погоны – это не только про прибавку к жалованью. Это про то, что вам придется принимать решения, от которых люди либо будут жить, либо будут подыхать в агонии. А вы вызубрили методички и думаете, что готовы. Но, как показывает практика, вы сломаетесь при первой же настоящей мясорубке.

Перед глазами на секунду темнеет от ярости. Кровь отливает от лица, а затем бьет в виски.

– Вы мое личное дело вообще открывали? Или корона мешает? – сипло выдыхаю от перехватившего горло спазма.

Лицо подполковника каменеет.

– А зачем мне ваши бумажки? – Волков прищуривается. – Я смотрю на вас и вижу то, что вижу.

– Плохо смотрите! – шиплю, уже не заботясь о том, что перехожу все границы субординации. – Я – операционная медсестра в полевом госпитале. Я видела столько оторванных конечностей, сколько вы, возможно, за всю жизнь не видели!

Воздух между нами искрит от напряжения. Мне кажется, еще секунда, и он просто свернет мне шею за такую дерзость. Но Волков не двигается. Он изучает мое лицо и в его темных, жестких глазах не то чтобы мелькает уважение, но интерес появляется точно.

– Видеть кровь и брать на себя ответственность за чужую смерть – это разные вещи, Лисина, – наконец, произносит он с тяжелым вздохом. – Выполнять приказы хирурга, стоя в луже крови, вы можете. Но когда вы станете офицером, командиром, именно вы будете решать, кого оставить умирать. Вы мыслите по учебнику и зубрите билеты. А на войне билетов нет.

Он резко отстраняется. Морок подавляющего мужского тела тут же исчезает, оставляя меня жадно хватать ртом воздух.

Волков разворачивается и тяжелым шагом идет к преподавательскому столу. Садится, берет ручку и с размаху чиркает в моей экзаменационной ведомости.

– Незачет, – ровно произносит, не поднимая на меня глаз, и бросает ручку поверх бумаг. – У вас осталась еще одна попытка, прапорщик. Придете через неделю. Свободны.

Герои

Дорогие читатели!

Приветствую вас в новинке!

Что нас ждет? От ненависти до любви, начальник и подчиненная.

Юмора и стеклишка сюда же, куда уж без них.

По традиции знакомлю вас с главными героями и прошу поддержки на старте. В этот переходный период она особенно важна для авторов. Лайк и теплый комментарий сделают тревожницу Анечку немного увереннее в себе)))

Итак, погнали?

Ира Лисина,

многие ее уже знают по книге "Победа офицера"

Александр Волков, очередное "Светило" с отвратительным характером

А это напоминалка, как лайкнуть книгу (теперь это не звездочка, а пальчик вверх) вот тут:

3. Отсчет

Молчание врача действует на нервы.

Я лежу на кушетке в полутемном кабинете ведомственной поликлиники, задрав футболку до груди. Датчик УЗИ с нажимом водит по коже, останавливаясь как раз в той области, где над лобком тянется тонкая, почти незаметная ниточка шрама.

Больше года назад, еще до учебы, когда я служила в полевом госпитале, наш начмед сотворил настоящее чудо. Он прооперировал меня в походных условиях, удалив разорвавшуюся кисту яичника, и при этом оставил ювелирный шрам, а не жуткий кривой рубец, какой обычно бывает после экстренных операций. Жаль только, трубу с яичником спасти не удалось.

После того случая меня отправили на реабилитацию в гинекологическое отделение, потом в отпуск и сразу на десятимесячные курсы подготовки офицерского состава.

– Ну, что я могу сказать, Ирочка, – вздыхает Анна Марковна, пожилая узистка и по совместительству мой лечащий врач, накрывая мне живот бумажной салфеткой. – Одевайся.

Стираю с живота холодный гель, одергиваю футболку, сажусь на кушетку и выжидательно смотрю на врача. В кабинете гудит вентилятор, гоняя горячий августовский воздух, но меня почему-то знобит. Как медик, я прекрасно знаю, что вероятность спаечных осложнений на оставшейся левой трубе крайне высока.

– В левой трубе пошел спаечный процесс, – Анна Марковна уходит с распечатками за свой стол и начинает громко стучать по клавиатуре, поглядывая на монитор. – Пока не критично, но динамика мне совершенно не нравится.

– И что это значит? – сглатываю.

Физиологию я понимаю отлично, но сейчас мне нужно услышать вердикт специалиста как обычной пациентке.

– Это значит, что тебе нужно срочно устраивать свою личную жизнь, девочка моя, – Анна Марковна поверх очков смотрит на меня долгим взглядом. – Если спайки перекроют трубу окончательно, сама ты уже не забеременеешь. Только ЭКО, а это тот еще квест для организма.

Вот и все. Отсчет пошел.

– Так я же пью таблетки, – пытаюсь бессмысленно торговаться.

– Твои противозачаточные, конечно, замедляют процесс, но если он уже начался, искусственным климаксом его не остановишь, – строго отрезает она. – Лучше естественных гормонов еще ничего не придумали. Твоему телу нужен мощный гормональный всплеск и нормальная работа репродуктивной системы. Год прошел после операции.

Беременей.