Пора вставать на завтрак. Сегодня выходной, поэтому он позже обычного, и мне удалось поспать подольше, но стойкое ощущение, что я только-только сомкнула глаза, никуда не исчезает. Вздохнув, поворачиваю голову. Рядом на подушке лежит толстовка Волкова. Я всё-таки уснула с ней в руках, и теперь она выглядит немного помятой. Надо будет её погладить и как-то вернуть владельцу в рабочее время.

Вставать неохота. Впрочем, как и выходить за пределы комнаты сегодня тоже, но я точно знаю, что через пару часов буду голодная как волк. А по утрам в столовой дают вкусную молочную кашу, которую сама я просто поленюсь готовить на общей кухне, и тогда придется довольствоваться бутербродами либо идти в кафе и тратить на это лишнее время.

Поторговавшись с собственной ленью, всё же встаю. Сев на кровати, со стоном тру лицо руками. Мне кажется, добрую половину ночи я боролась с диким желанием забыть про всё на свете и пойти к Волкову, а вторую половину – убеждала себя в том, что поступила правильно.

С тяжелым вздохом поднимаюсь и иду умываться. Моя комната рассчитана на четверых человек, и в ней есть персональный душ и туалет. К счастью, женщин в учебном центре не так много, поэтому я живу одна, как королева.

Приняв душ, критично смотрюсь в зеркало и оцениваю масштаб катастрофы: под глазами залегли темные тени, а на коже отпечатались следы от подушки. Поэтому я достаю косметичку, наношу плотный консилер, тщательно стирая следы бессонницы, а потом румянами возвращаю бледной коже ровный, свежий румянец. Подкрасив ресницы, укладываю волосы и, надев строгую офисную форму, выхожу из комнаты.

Спустившись в столовую учебного центра, беру пластиковый поднос и иду вдоль витрин. Народу в просторном зале немного – в воскресенье многие предпочитают отсыпаться. Ребят со своего потока я не вижу. Взяв на раздаче рисовую кашу, порцию творожной запеканки и стакан черного кофе со сливками, я сажусь за пустой столик у окна.

Съев рисовую кашу, понимаю, что пожадничала, поэтому неторопливо ковыряю вилкой творог, понемногу впихивая в себя вкусную запеканку и листая в телефоне ленту новостей.

– Доброе утро, прапорщик Лисина, – раздается над моей головой бархатный голос.

Поднимаю глаза. Волков стоит напротив моего столика, держа в руках поднос с яичницей, круассаном и кофе. Идеально выбритый, свежий. От него едва уловимо пахнет лосьоном после бритья.

Я порываюсь встать, чтобы по уставу поприветствовать его, но он опережает меня и, не спрашивая разрешения, просто отодвигает стул и садится за стол напротив.

– Доброе утро, Александр Александрович, – отвечаю ему ровным голосом, спокойно выдерживая пристальный взгляд.

Темные, проницательные глаза Волкова быстро пробегают по моему лицу, возможно, в поисках следов бессонной ночи. Но я, с юности приученная без макияжа даже мусор не выносить, абсолютно уверена, что сейчас не похожа на человека, который спал всего пару часов.

– Прекрасно выглядите, – уголок губ Волкова дергается в полуулыбке, но в голосе проскальзывает желчь. – Как спалось? Бессонница не мучила?

Я внутренне подбираюсь, как перед прыжком в воду, но вида стараюсь не показать. Отпиваю глоток кофе и безмятежно пожимаю плечами.

– Спасибо, отлично спалось, товарищ подполковник, – улыбаюсь, глядя в его наглые глаза. – А вам?

Волков чуть прищуривается. Уверена, он прекрасно понимает, что мы сейчас оба играем, и просто развлекается.

– Вырубился, едва голова коснулась подушки. Давно так не высыпался, – усмехается он и тоже делает глоток из чашки, не сводя с меня изучающего взгляда.

С силой сжимаю под столом кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Несмотря на то что я на сто процентов уверена, что он, если и не ворочался, то как минимум какое-то время ждал моего стука в дверь, его демонстративное пренебрежение немного царапает. Я вчера старалась произвести хорошее впечатление. Не хотелось бы быть просто спортивным интересом, который он выкинул из головы через пять минут после отказа.

– Рада за вас, – вздыхаю, не глядя на него, и методично разламываю запеканку вилкой на ровные квадратики. – Здоровый сон очень важен для мужчин в вашем возрасте.

Волков хмыкает на эту шпильку и спокойно приступает к завтраку.

Мы едим, обмениваясь короткими, ничего не значащими фразами о погоде и учебном расписании, но воздух над нашим столиком буквально дрожит от напряжения. Я то и дело ловлю тяжелый взгляд на своих губах, когда отправляю в рот кусок запеканки. Сама же непроизвольно смотрю, как Александр Александрович орудует вилкой, залипая на его руках. Вспоминаю, как эти сильные пальцы вчера сжимали мою талию в тире, и внутри всё начинает так сладко выкручивать, что я вынуждена ерзать на стуле, пытаясь устроиться поудобнее.

Когда с завтраком покончено, встаю и тянусь к своему подносу, собираясь отнести его на мойку, но Александр в этот момент отодвигает от себя пустую чашку, опирается локтями на стол и по-деловому сцепляет пальцы в замок.