Александр довольно усмехается, явно польщенный комплиментом, и снова отводит взгляд, задумчиво глядя вдаль. Я замолкаю, позволяя музыке заполнить паузу. Иногда, в особо надрывные моменты песни, я чувствую, как сильные пальцы чуть крепче сжимают мою талию.

Наслаждаюсь каждым мгновением, потому что, возможно, я в первый и последний раз вижу этого мужчину таким уязвимым.

Когда звучат последние аккорды, замираю, ожидая, что Александр отпустит меня, но он не торопится. Он медленно переводит на меня расфокусированный взгляд. Его темные глаза сейчас блестят ярче обычного. Кажется, это тот самый волшебный момент, которого мне так сегодня не хватало. Секунда, когда двое людей замирают в объятиях друг друга под звездным небом.

– Спасибо, Ирина, – голос Александра звучит непривычно глухо. – Мне было приятно.

Замираю в предвкушении, не в силах разорвать зрительный контакт.

– Но нужно идти, – вдруг тяжело вздыхает Волков, отпуская мою талию, и наклоняется к бордюру за моим телефоном. – У тебя же завтра много разных дел.

Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть от возмущения. Какой же мстительный!

– Да, пойдемте, – натягиваю на лицо дружелюбную улыбку и принимаю телефон из его пальцев.

Поднявшись по ступенькам крыльца, прохожу в галантно открытую передо мной дверь общежития. Даже не пытаюсь лезть за удостоверением, зная, что рядом с Александром меня никто не остановит.

Мы быстро поднимаемся по лестнице на второй этаж и снова останавливаемся в развилке гулкого холла друг напротив друга.

– Большое спасибо за приятный вечер, Александр Александрович, – улыбаюсь ему.

– И тебе за компанию, – подчеркнуто вежливо отвечает Волков.

– И за кофту, – стянув с плеч, протягиваю ему его толстовку.

– А я уже думал, что ты решила оставить ее себе, как трофей, – тихо усмехнувшись, забирает он ее.

– Была такая мысль, – поддерживаю его шутку, чувствуя себя удивительно легко. – У вас очень приятный парфюм.

– Можешь забрать, – Александр внезапно протягивает мне кофту обратно. – Будешь нюхать долгими ночами и кусать локти, вспоминая, от чего сегодня отказалась.

Ах, Александр, Александр! Все-таки затаил обиду за отказ и даже танцем его не проняло…

– Знаете, товарищ подполковник, я предпочитаю, чтобы это мужчины не спали по ночам, вспоминая обо мне, – мило улыбнувшись, мягко “кусаю” Волкова в ответ, не принимая толстовку. – Крепких вам снов.

Собираюсь на этой красивой ноте уйти от греха подальше, но не успеваю сделать и шага, как он рывком притягивает меня к себе.

Ахнув, врезаюсь грудью в твердый торс.

Успеваю только почувствовать, как тяжелая ладонь ложится на мой затылок, а в следующую секунду Волков жадно впивается в мои губы.

Еще одна книга литмоба: Николь Келлер "Офицер. Она под запретом"

- Вы должны стать опекуном девочки, - невозмутимо сообщает нотариус.

- Чего?!

- Согласно завещанию, вы до достижения Мией двадцати одного года распоряжаетесь всеми финансами.

Зашибись! Мне же мало службы в органах и работы под прикрытием, еще и за ребенком приглядывать нужно!

- А где ребенок? Я же не видел ее ни разу.

- Она сейчас подойдет.

Дверь распахивается, и на весь кабинет разносится запыхавшееся:

- Прошу прощения за опоздание!

Резко вскидываю голову, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что обознался. Что сказываются хронические недосып и усталость.

Ни черта.

Передо мной не ребенок, не маленькая девочка, как я себе успел представить.

Передо мной единственная и горячо любимая сестренка Кастета, с которой я чуть не переспал месяц назад в клубе.

Читать:

12. Другой мужчина

Его губы накрывают мои по-мужски властно, но при этом с неожиданной для такого человека нежностью. Мой испуганный выдох тонет в нашем поцелуе. Дыхание Александра пахнет сигаретами и немного вином.

Он говорил, что у него нет недостатка в женском внимании, но целует меня так глубоко и жадно, словно изголодался по женской ласке. Еще секунду я упираюсь пальцами в его твердую грудь, инстинктивно пытаясь оттолкнуть и чувствуя, как под ладонью мощно бьется сердце. А затем, не выдержав такого напора, сдаюсь. Скольжу пальцами вверх по гладкой ткани футболки, зарываюсь в короткие волосы на затылке, касаюсь твердой линии челюсти и углубляю поцелуй.

Мы целуемся так, словно в последний раз, аж ноги подкашиваются. А у меня, не избалованной в последние несколько лет нормальным общением с мужчинами, возникает ощущение, что еще никто и никогда не целовал меня так самозабвенно.

И я отвечаю, покорно впуская его язык глубже. Отдаваясь этому моменту целиком, осторожно льну к его твердой груди.

Александр всё ещё надежно удерживает мою голову за затылок одной рукой, не давая отстраниться, а второй собственнически обхватывает за талию и прижимает вплотную к своему напряженному телу. Он возбужден и совершенно не скрывает этого. Наоборот, дает прочувствовать во всей красе.