Мне до зуда хочется сказать ему в ответ, что я, в отличие от некоторых, избирательно подхожу к выбору партнера, а не бегу на поиски только потому, что мой спутник не явился в ресторан, но заставляю себя промолчать. На секунду мне вдруг кажется, что Александр тоже ревнует. Если так, то мне хочется, чтобы это напряжение продлилось подольше.

Когда мы поднимаемся по ступеням на крыльцо общежития, Волков резким движением демонстративно-галантно распахивает передо мной дверь в корпус.

– Благодарю, – прохожу мимо него с легкой полуулыбкой и прямой спиной.

Чтобы подчеркнуть, что я возвращаюсь не в его компании, достаю пропуск и предъявляю вахтеру, а затем направляюсь к лестнице. Как можно скорее пересекаю фойе, влетаю по ступенькам на второй этаж и заворачиваю в свое крыло.

– Кстати, кофту мою верните, – доносится мне вслед с лестничного пролета холодный голос Александра.

Ничего не отвечаю и не оборачиваюсь, но сержусь на себя и мысленно ругаю за глупость. Я планировала отдать ему толстовку перед самым зачетом, чтобы это выглядело официально. А теперь в глазах Волкова я выгляжу так, будто решила оставить её себе на память. Дура.

Остановившись у своей двери, вставляю ключ в замок и поворачиваю.

Шагнув внутрь комнаты, не включаю свет. Сразу же лезу в шкаф и достаю из него плотный, непрозрачный бумажный пакет, где лежит выстиранная и аккуратно сложенная толстовка. Там же, на дне, лежит бутылка дорогого коньяка, швейцарская шоколадка и плотный белый конверт.

Сумма в конверте приличная. Это был запасной план. Я уже не уверена, что моя подготовка имеет хоть какое-то значение, но всё еще надеюсь, что смогу задобрить своего преподавателя взяткой.

Мне очень нужна эта должность. На меня, в конце концов, рассчитывали, когда отправляли сюда учиться, и я не хочу подвести своего начальника в госпитале только потому, что один уязвленный мужчина оказался принципиальным, мстительным тираном.

Закрыв за собой дверь, разворачиваюсь и торопливо направляюсь в сторону двести десятой комнаты.

Зайдя в левое крыло, сразу чувствую себя нарушительницей, посягнувшей на чужую территорию. Подойдя к двери с нужным номером, замираю на секунду, чтобы унять дыхание и собраться с мыслями.

Мне просто нужно быть чуточку мудрее. Улыбнуться, извиниться за дерзость на улице и пожелать хорошего вечера, протянув этот пакет. Уверена, что Александру Александровичу это польстит, и завтра он будет ко мне лояльнее.

Поднимаю руку и коротко стучу.

Спустя несколько секунд внутри раздаются тихие шаги, и дверь отворяется.

Волков стоит передо мной в одних домашних спортивных штанах, с голым торсом. В приглушенном свете настенного бра на его мускулистой груди отчетливо выделяются старые, побелевшие шрамы.

Судорожно втягиваю воздух в легкие, на мгновение напрочь забывая, зачем вообще пришла.

Сделав маленький шаг вперед, молча пихаю пакет Александру в руки. Он лишь удивленно дергает бровью, даже не глядя на него.

– Это ваша толстовка, – торопливо поясняю. Стараюсь, чтобы голос не дрогнул, но сердце колотится от волнения так сильно, что перед глазами плывет. – Я её постирала.

Отступаю на шаг назад, чтобы ретироваться, но Волков перехватывает меня за запястье и дергает обратно в комнату, закрывая за нами дверь.

Следующая книга литмоба: Ольга Тимофеева "Некрасавица для офицера"

– Я думала, ты погиб, а ты тут отдыхаешь?

Смотрю в лицо бывшего. Придушить его хочется. А он прищуривается, будто пытается вспомнить.

– Отдыхаю. Мы знакомы, медсестричка?

Серьезно? Медсестричка?

– Смотрю, ты при деньгах. Ни в чем себе не отказываешь. А детям помочь не хотел? Хоть денег прислать?

– Каким детям?

Вот актер!

– Ты Яромир Бережной?

– Я. Но я тебя первый раз в жизни вижу. Какие дети? Але!

– Твои! Идиот… Показать свидетельства о рождении?

Военный летчик Яромир Бережной сделал мне двух детей – и исчез. Через полгода его видели с другой. Они шли с коляской. Потом мне сообщили, что он погиб.

А сегодня он сидит передо мной – живой, здоровый и уверяет, что видит меня впервые. Мало того, теперь он собирается выселить нас из дома, который сам же нам с детьми подарил.

Читать:

15. Отступать поздно

Ахнув, врезаюсь в его твердую грудь, обжигая кончики пальцев о горячую кожу, и глубоко вдыхаю. Нос улавливает непередаваемый горький аромат полевой полыни. Щелчок замка звучит оглушающе громко в тишине, блокируя путь к отступлению, а в следующую секунду я оказываюсь прижатой спиной к двери.

Александр возвышается надо мной, тяжело дыша.

Вскидываю голову: в его карих глазах нет ни капли той ядовитой насмешки, которой он поливал меня по пути в общежитие. Только темный, ничем не прикрытый голод.

– Александр Александрович… – голос срывается на шепот.

– Молчи, – хрипло выдыхает он.

Пальцы на моем запястье разжимаются. Волков медленно поднимает руки и упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Склонившись, он почти касается носом моей щеки и делает глубокий вдох, втягивая мой запах. По позвоночнику пробегает дрожь.

Судорожно вдыхаю, прикрывая глаза, а в следующую секунду его губы накрывают мои.