Я задыхаюсь, когда его губы наконец отрываются от моих и неспеша скользят по изгибу челюсти, к шее. Каждый поцелуй, каждое прикосновение его дневной щетины к моей коже отзывается внутри сладкой, тянущей болью. Мне хочется, чтобы он сорвал с меня этот дурацкий сарафан и стер все оставшиеся границы прямо сейчас. Но Волков, как назло, не торопится.

Он медленно скользит ладонями вверх, плавно очерчивая изгибы моей талии сквозь тонкий хлопок, отчего дыхание непроизвольно ускоряется.

Заметив это, Волков довольно усмехается, продолжая неторопливо поглаживать мое тело.

Играет со мной.

Только вот я сегодня совершенно не настроена на игру.

Тянусь к нему, зарываясь пальцами в жесткие волосы на затылке и с силой притягивая к себе. Требовательно впиваюсь в чувственные губы.

Волков отвечает мгновенно, словно только этого и ждал. Он глухо рычит прямо мне в рот, и поцелуй становится еще более глубоким и влажным.

Скользнув по ткани, руки Александра сжимают мои ягодицы. Инстинктивно дергаюсь в крепкой хватке, умоляя о продолжении, но она тут же ослабевает, оставляя меня пылать без нового контакта.

– Александр Александрович, вы – садист, – выдыхаю хрипло, когда он с невозмутимым видом переключается на бретельку сарафана, стягивая ее с плеча окончательно.

– Ты в курсе, что хирурги – это несостоявшиеся маньяки? – шепчет Волков в ответ, обжигая ключицу невесомыми прикосновениями губ.

Он даже не пытается нащупать молнию или снять с меня одежду, а я уже умираю. Хочу чувствовать его всего. Без преград.

Мои ладони непроизвольно скользят вниз по твердой груди и кубикам пресса, подбираясь к резинке штанов. Пытаюсь подцепить ее, чтобы взять инициативу в свои руки, но Волков тут же пресекает попытку.

Он мягко перехватывает мои запястья. Один толчок бедрами – и мир переворачивается. Ахнув, оказываюсь опрокинутой на диван, а Александр нависает сверху, фиксируя мои руки над головой.

– Не так быстро, Ира, – его горячее дыхание щекочет мне щеку, отчего плечи и грудь покрываются мурашками.

Я полностью заперта под его тяжелым телом и лишена возможности двигаться. И от этого внезапного чувства абсолютной беспомощности по венам бьет такой мощный заряд адреналина, что перед глазами на секунду темнеет.

Моя внутренняя отличница, привыкшая всё контролировать, сейчас бьется в агонии. Но женщине, прижатой к дивану доминирующим самцом, это до одури нравится.

– Вы снова надо мной издеваетесь? – сдавленно шепчу, сердито глядя на него.

– Я наслаждаюсь, – парирует он спокойно, без грамма пафоса, и проводит свободной рукой по моей шее, заставляя запрокинуть голову.

Широкая ладонь спускается ниже и ложится поверх ткани, накрывая мою грудь. Большой палец безошибочно находит затвердевший сосок и с нажимом обводит его.

Непроизвольно выгибаюсь навстречу с жалким всхлипом.

Волков удовлетворенно хмыкает, не отрывая от меня пронзительного взгляда, пока его пальцы методично ласкают меня через одежду.

Он все еще не торопится расстегнуть этот проклятый сарафан, который трется о чувствительную кожу, заставляя меня сходить с ума и ерзать бедрами, отчаянно ища большего соприкосновения и задыхаясь от нехватки воздуха.

– С ума сойти, какая ты, оказывается, отзывчивая, – неожиданно мягко усмехается Александр, прекращая терзать мою грудь, и сминая подол.

Глубоко вдыхаю, зажмурившись, когда его пальцы быстро скользят по внутренней стороне бедра, поднимаясь мучительно высоко.

Задерживаю дыхание. Мое тело буквально пульсирует, натянутое как струна. Кажется, мне нужно лишь одно его касание, но пальцы нащупывают тонкую кромку моего белья. И останавливаются.

С губ срывается неудовлетворенный стон от мучительной судороги.

Александр издевательски медленно очерчивает контур ластовицы. Гладит чувствительную кожу возле нее на грани дозволенного. Одно движение пальцев вглубь – и я сойду с ума. Но он не делает этого движения.

17. Защита

– Александр Александрович, – шепчу, сердито дернувшись, и тут же непроизвольно ахаю, запрокидывая голову и прогибаясь в пояснице.

Крупные пальцы вдавливают ткань трусов в горячую влагу, раскрывая меня и касаясь чувствительного бугорка.

– Посмотри на меня, – раздается гипнотизирующий шепот и давление исчезает.

Приподнимаю голову и хмуро смотрю на Волкова, с трудом выплывая из нирваны, в которую он окунул меня одним касанием.

Он наконец отпускает мои запястья и немного отстраняется, но не для того, чтобы дать мне свободу. Одним плавным движением он задирает подол моего сарафана вверх. Я вскидываю бедра, помогая ему избавиться от дурацкой ткани, и остаюсь в одном белье.

Прохладный воздух остужает разгоряченную кожу, но под темным взглядом Волкова я вспыхиваю еще сильнее. Он не торопится наброситься на меня, как оголодавший зверь. Он оценивающе скользит взглядом по ключицам, по тяжело вздымающейся груди в полупрозрачном лифе-сеточке, по животу. И неизбежно цепляется за едва заметный белесый шрам внизу живота.

Я запоздало дергаюсь, пытаясь прикрыться, но Волков перехватывает мою руку.