Рэйвен наблюдал со стороны. Сомневаюсь, что он когда-либо прежде видел, как кто-то пытается спасти чужую жизнь. «Сивик» теперь вовсю полыхал, загорелась обивка салона, что придавало вампиру ауру демона, только что восставшего из ада.

Мужчина сделал вдох, затем еще один, и моя самодельная клапанная система сработала. Его рука была неестественно вывернута, но кости наружу не торчали. Он оказался достаточно крепким, чтобы дожить до этого момента, значит, протянет и еще немного. Я услышала звуки сирен, и Рэйвен тоже их услышал. Он подошел ко мне крупным шагом и схватил за руку.

— Пора идти, — произнес он, поднимая меня, точно кошка котенка.

Моя гордость за проделанную работу испарилась, уступив место полнейшему страху.

— Он будет жить. Мы скажем, что он угнал у нас машину. К тому времени, как он выйдет из больницы и начнет рассказывать всем свою безумную историю, все сочтут его сумасшедшим, и нам даже не придется устраивать судебное преследование.

Он потащил меня к своей машине, весь её капот был в царапинах после того, как он столкнул нас с дороги, и дверь взмыла вверх, точно крыло.

— Садись внутрь.

Я забралась внутрь и села. Дверь снова опустилась, запирая меня в ловушке.

На этот раз я пристегнулась ремнем безопасности. Я мрачно подумала, пристегивается ли Наташа во время их ночных поездок.

Твоя мама не предательница, малыш. Она просто прыгнула выше головы, вот и всё.

Я надеялась, что смогу убедить в этом своего еще не родившегося ребенка. Я надеялась, что смогу убедить в этом саму себя.

— Хочешь, я прочитаю твои мысли за тебя? — спросил меня Рэйвен.

Я не ответила. Он закладывал на своей машине немыслимые виражи, вылетая на обочину, абсолютно уверенный в собственной способности оставаться незамеченным. Однажды я видела, как Дрен убедил целый вагон людей в поезде, что нас не существует — это было то же самое, только в огромном масштабе и на полной скорости.

— Мне кажется, впервые с тех пор, как ты сюда попала, тебе по-настоящему страшно, — произнес Рэйвен.

Я прикусила губу и продолжала смотреть в окно с каменным выражением лица.

— Ты всегда знала, что Анна придет за тобой, и всегда знала, что твой мужчина останется тебе верен. Ты даже не боишься смерти, хотя следовало бы.

Машина снова въехала в гараж Катакомб, и он на мгновение оставил двигатель работать на холостом ходу.

— На самом деле ты боишься, Эди, того, что если пройдет достаточно времени и ты получишь достаточно крови, ты станешь похожей на меня. И что в конце концов тебе это начнет нравиться.

Я не произнесла ни слова, не пошевелилась и затаила дыхание. Рэйвен рассмеялся надо мной, а затем вышел из машины, оставив меня одну.

***

У меня ушло постыдно много времени на то, чтобы сообразить, как самой выбраться из этой машины с дверями-крыльями. Мне хотелось сорвать на чем-нибудь свою злость, и я подумала о том, чтобы перебить все окна в этой дорогущей тачке, но на сегодня с меня хватило автомобильных погромов. Я поплелась обратно в Катакомбы, смертельно уставшая от всего на свете, не зная, куда идти и что делать. Внезапно те пятьдесят с лишним часов, что оставались до прибытия Анны, показались мне невыносимо долгими.

Внутри меня уже поджидал Вольф.

— Думала, так просто вразвалочку вернешься назад?

Он был в ярости, и у меня не нашлось для него хорошего ответа — не то чтобы он стал меня слушать. Он ринулся ко мне, сгреб в охапку и потащил под мышкой по одному из запретных коридоров.

Я брыкалась и боролась с ним, потому что считала, что так положено, но знала, что победить не смогу. На улице стояла ночь, он был сильнее меня, и я понятия не имела, куда, черт возьми, мы направляемся, особенно когда мы добрались до неосвещенной зоны и он продолжил идти вперед, пока лампочки совсем не исчезли. Вместо того чтобы бороться, я вцепилась в него, надеясь, что он заберет меня обратно, испугавшись, что он просто швырнет меня куда-нибудь, выключит свет и бросит — что, в общем-то, он почти и сделал. Он отодрал меня от своего бока и швырнул на камни. Я ударилась головой о камень, ободрала спину и приземлилась на четвереньки на невидимый в темноте песок. Прежде чем я успела что-либо предпринять, металл со скрежетом прошелся по металлу и закрылся с глухим стуком, а затем я услышала характерный звон убираемых ключей.

— Посидишь здесь, пока я не получу других указаний. Надеюсь, ты сгниешь.

Затем эхо его голоса затихло, шаги растаяли вдали, и я осталась одна в каменной камере.

Зажигалка всё еще была у меня в бюстгальтере. Казалось, сама темнота вокруг была чудовищем, а я очутилась у него в пасти. Мне не хотелось, чтобы Вольф увидел свет, услышал звук или почувствовал запах бутана и вернулся, чтобы отобрать её у меня. Но я боялась пошевелиться, пока не пойму, где нахожусь и что меня окружает. Мне не улыбалось протянуть руку и нащупать чьи-то чужие кости.