Я снова скользнула по нему взглядом после очередного эффектного виража и обнаружила, что он отстегнул ремень безопасности и вжался спиной в дверь, готовясь ударить меня ногой.

— Успокойся! — крикнула я на него, понимая, что это возымеет прямо противоположный эффект. Он брыкнул ногами в мою сторону и попал мне по плечу. Машина вильнула в сторону, пока я уклонялась от его удара, и водитель, которого я подрезала, яростно засигналил.

Я ахнула — не от боли, а оттого, что солнце окончательно зашло. Нахлынуло то самое ощущение, будто я держалась за натянутый канат, который кто-то только что перерезал.

— Блядь, блядь, блядь… — я вытянула руку и намертво прижала его ноги к сиденью.

— Прекрати, пожалуйста, прекрати.

Я начала перестраиваться обратно в левый ряд. Я приторможу, он выйдет и убежит. Придется высадить его здесь, где бы мы ни находились. Я даже не знала, как отсюда вернуться обратно в Катакомбы, но интуиция подсказывала, что меня и так найдут. Я включила поворотник, как дура, и сделала еще один маневр.

Я была настолько занята попытками сообразить, как высадить его и не покалечить, что перестала следить за тем, что происходит вокруг. Из потока машин позади нас вырвался черный автомобиль и резко пошел на взлет. Я и без подсказок знала, кто сидит за рулем, и когда его скошенный капот поднырнул под бампер нашей Сивик, отчего нас подбросило и швырнуло вперед, я не могу сказать, что сильно удивилась.

ГЛАВА 22

Машину закрутило. Я не пристегнулась ремнем безопасности, поэтому меня мотало внутри салона, точно куклу в сушилке. Я попыталась упереться руками в руль, чтобы защитить живот, но когда машина приземлилась, руля сверху уже не оказалось. Я услышала, как с хрустом ломается одна из моих ног, ощутила резкую боль перелома и следом — странное чувство того, как кость стремительно срастается обратно. Дверь со стороны водителя была смята, а мужчину, которого я пыталась спасти, выбросило наружу через теперь уже разбитое вдребезги пассажирское окно.

— Блядь.

Я быстро проверила остальное тело. На секунду всё заныло, но и это уже исцелялось. На мне не осталось ни синяков, ни царапин. Я была цела, и с животом всё было в порядке. Я ненадолго прижала к нему руки.

«Мне так, так, так жаль, малыш».

Я потянулась к пассажирскому окну, чтобы выбраться наружу.

Вокруг никого не было видно, мы приземлились на один из заросших травой островков безопасности между дорогами. Другие машины притормаживали, но стоило тем водителям, что видели наш полет, уехать, как разглядеть нас в темноте стало трудно: единственная уцелевшая фара «Сивика» светила прямо в землю.

Ни одного доброго самаритянина в этом городе, хотя, кажется, я понимала почему.

— Парень? — тихо позвала я. Я даже не успела узнать его имя. Я осмотрелась по сторонам, надеясь, что он не напоролся на какой-нибудь кустарник или брошенные здесь бамперы. В ответ донесся стон, и я заметила его — он пытался отползти прочь.

— Эй, парень… — я подошла к нему. Было совершенно несправедливо, что я осталась невредима, а он — нет.

Из него доносился шипящий звук, словно он дал течь. Поскольку сегодня ночью мне точно не удалось бы убедить его в том, что я не чудовище, я наклонилась и перевернула его, как жука. Он упал на ветку, и та пробила пространство между двумя ребрами. С каждым вдохом воздух с шипением вырывался наружу через это негерметичное отверстие. Его легкое сдувалось, точно надувная игрушка для бассейна.

— Черт.

Я прижала руку к ране. У него был пневмоторакс. Мне нужно было загерметизировать это отверстие и проделать другое, чтобы выпустить воздух, застрявший не с той стороны плевральной полости.

Даже умирая, он всё равно попытался ударить меня. Магия жизни.

— Подожди… — начала я.

Я услышала звук шагов по гравию и обернулась как раз вовремя, чтобы заметить летящий удар ноги. Он пришелся мне прямо в челюсть и подбросил в воздух; я отлетела назад и рухнула на обломки машины.

Я срикошетила от капота и упала лицом в землю. Моя челюсть ходила ходуном, я едва не перекусила собственный язык, рот на одну жаркую секунду наполнился кровью, прежде чем кровь Рэйвена внутри меня затянула этот разрыв. То же самое произошло, когда я врезалась в «Сивик»: я почувствовала, как мой позвоночник неестественно растянулся и выгнулся, а затем восстановился точно так же, как и нога, пока я валялась на земле. Я была цела, но меня изрядно потрепали, и никто не гарантировал, как долго я смогу это выдерживать.

— Предательница, — произнес Рэйвен, присаживаясь на корточки рядом со мной, вне зоны моих ударов. Я чувствовала жар от всё еще скрежетавшего двигателя «Сивика», слышала, как вытекают технические жидкости, и улавливала непрекращающееся шипение из поврежденного легкого мужчины.

— Нас видели люди. Кто-то вызвал полицию.