Ромка стреляет в меня пронзительным, наглющим взглядом и проводит ладонью по коротко стриженному затылку. Смотрит исподлобья, неотрывно. С вызовом.

Я — с каменным выражением лица.

Ему лучше даже не пытаться приглашать меня на медленный танец. Я откажусь. Однозначно.

К началу конкурса мне окончательно надоедает этот немой зрительный диалог. Я демонстративно отворачиваюсь. И именно тогда букет невесты падает мне прямо под ноги.

19.

***

В первый раз отказать бывшему мужу в танце стоит мне немалых усилий.

Во второй ему явно сложнее подойти, а мне — ещё сложнее сказать «нет».

Ромка спрашивает почему. Я упрямо задираю подбородок и ссылаюсь на плохое самочувствие. Он, кажется, не особо верит. Только мрачнеет и сухо желает мне скорее поправиться. Как бы там ни было, больше я ни с кем не танцую, несмотря на то, что желающих предостаточно.

Перемена в настроении морозит тонким льдом ещё недавно искрящее притяжение.

Сказывается не только на мне, но и на Роме. Мы оба какие-то недовольные и взбудораженные, хотя старательно делаем вид, что одно с другим никак не связано.

Я не совсем понимаю, как обозначить то, что между нами происходит. Откат? Влечение? Остаточная химия? Не до конца перегоревшие чувства? Возможно, всё и сразу?

Блин… Мне же не одной это мерещится?

После разрезания торта и фейерверка никто из друзей жениха и невесты не разъезжается по домам. Для нас арендованы номера в отеле при ресторане. Номера рассчитаны на двоих.

Пока всей толпой идём по дорожке к зданию, не получается отделаться от мысли, что не откажи я бывшему мужу в танце, разреши ему обнять меня или ответь на какой-нибудь из его сигналов, сейчас мы вполне могли бы отправиться в один номер. Уверена, он тоже об этом думает. Во всяком случае, когда речь заходит о расселении, Халдеев первым делом косится на меня. Но селимся мы по отдельности. Ромка — с Жорой. Я — с Ксюшей. Так правильно. Имея общего ребёнка, мы не можем позволить себе новые глупости или ошибки.

Как бы сильно мне ни хотелось спать, соседка по комнате не даёт мне такой возможности. Сначала она делится впечатлениями от свадьбы, затем вспоминает свадьбу сестры и между делом начинает сравнивать.

Заканчивается день тем, что я каким-то образом узнаю о том, что девушку, с которой у моего бывшего мужа намечаются отношения, зовут Лена. Ей двадцать шесть. Она работает в барбершопе, куда Рома заехал подстричься перед встречей с заказчиками. Там и познакомились.

Эта информация напрочь отбивает сон и подталкивает меня в очередной раз ответить Кириллу. После моего «спасибо» он цепляется за повод продолжить диалог. Я — на этот раз охотно его поддерживаю.

Пока мы работали с его компанией, у меня была железная отговорка: служебные романы у нас запрещены. Теперь вроде как никаких препятствий для встречи больше нет. Единственное, что мешает полностью погрузиться в переписку — светящийся значок «онлайн» рядом с именем бывшего мужа.

Его номер в другом крыле.

Он почему-то тоже не спит, хотя уже почти три ночи.

Переписывается со своей Леной? Договаривается о следующем свидании? Желает ей спокойной ночи?

Вариантов масса. Только додумывать за него мне ещё не хватало...

Ромка всегда был до невозможности отходчивым. Я могла разораться до хрипоты, наговорить лишнего и хлопнуть дверью. А через полчаса он спокойно заглядывал ко мне и спрашивал, буду ли я чай.

Практически то же самое происходит и на второй день празднования свадьбы. Он обнуляет мои отказы. Будто вчера дважды не подходил ко мне и дважды не услышал «нет».

Я держусь в стороне изо всех сил. Мы по-прежнему на территории комплекса, но уже не в ресторане, а в беседках ближе к песчаному пляжу. Рома то приносит мне кусочек шашлыка, то подливает лимонад, то находит мои солнцезащитные очки, когда я забываю их на одном из шезлонгов.

На мне купальник и тонкая белая рубашка, завязанная узлом на талии.

На Ромке — только шорты, отчего задача не смотреть в его сторону становится со звёздочкой.

Мне всегда нравилась его фигура. Даже когда мы ещё не встречались и выбирались куда-нибудь с одногруппниками на природу, я могла незаметно залипать на рельефный живот, спину и плечи. Качков с гипертрофированными мышцами я терпеть не могла, а Халдеев всегда был сухим, подтянутым и крепким. Без перебора.

Мне звонит Мишаня, когда я устраиваюсь на деревянных качелях, потягивая через трубочку холодный напиток.

Я переключаю звонок на видео:

— Привет, родной. Как дела?

На заднем плане виднеется просторная кухня и мама у плиты.

Миша ночевал у моих родителей. У него там давно есть своя комната. Со своей кроватью, шкафом и всем необходимым.

— Нормально. Недавно встал, позавтракал. Дедушка обещал сходить со мной в магазин, — отчитывается сын. — Мам, а ты скоро вернёшься?

На самом деле никакого графика на второй день нет. Он спокойный и ленивый. Без конкурсов и обязательной программы.