— Бля, да, я помню! Там такой разнос был! — подхватывает Жора и начинает ржать как сумасшедший. — В итоге этот аферист как-то выкрутился, подкупил лаборантку и получил ту же оценку, что и Маруся. Она: «Прибью, ненавижу». Ромыч: «Коза, истеричка долбанутая». А потом вдруг: «Ой, а мы ребёнка ждём». Как, блядь? Когда? Вы же друг друга терпеть не могли!

Ой. Ну начинается...

Жора до сих пор не может смириться с тем, что одна из интрижек лучшего друга умудрилась пройти мимо него.

Сейчас это звучит забавно, хотя тогда мне было совсем не до смеха.

Я согреваю ладонью бокал с шампанским, делаю небольшой глоток и подавляю дурацкую улыбку. Мелкие пузырьки покалывают язык и щекочут нёбо.

Чёртова ностальгия. Чтоб её…

— Не выдумывайте. Вы просто плохо смотрели, — отзывается Ромка, устраивая предплечья на край стола и явно ставя на этом точку. На этой теме. На наших отношениях. На любых шутках в нашу сторону.

— Ладно. Допустим, — отмахивается Ясинский.

Я почему-то думала, что напротив бывшего мужа сидеть будет легче, чем рядом. Но нет. Не угадала.

Мне не удаётся бесконечно смотреть куда угодно, только не на него. А стоит всё-таки перевести взгляд на Рому, он тоже ловит мой и отпускать не торопится.

Рассматривает. Изучает. О чём-то думает.

Трусихой казаться не хочется, поэтому я принимаю игру и упрямо выдерживаю зрительный контакт, изображая полную невозмутимость даже тогда, когда становится совсем не по себе.

Ромка… выглядит хорошо. Как ни странно, после каждого глотка шампанского — ещё лучше, хотя, казалось бы, куда уж. Грубоватые черты лица, чуть неровный нос, широкая линия челюсти.

По тыльной стороне ладоней и выше — проступают вены. После третьего тоста рукава рубашки оказываются закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья, покрытые густыми волосками.

У него вообще повышенная растительность на теле. На груди, на ногах... Особенно там.

Помню, когда впервые осталась с Ромкой ночевать и он переплёл наши ноги, я как ужаленная подорвалась с кровати. Было одновременно волнительно и щекотно. Таким мужчиной-мужчиной он мне тогда казался. Опытным, большим, сильным. Пугающе взрослым рядом со мной, несмотря на то что мы одного возраста.

Чуть вскидываю брови. Мол, что?

Рома ведёт плечом. Мол, ничего.

Я слегка закатываю глаза, а сама под столом беспокойно покачиваю туфлёй и прочерчиваю ногтями полумесяцы на внутренней стороне ладони.

— Маруся, попробуешь мидии с пармезаном? — доносится до меня будто через толщу воды.

Первым наши гляделки прерывает бывший муж. Не могу сказать, что он сдаётся, но его внимание перехватывает Жора, а моё — муж Нины.

Марк периодически за мной ухаживает. Подливает вино, предлагает сок. Передаёт закуски, до которых я сама не дотягиваюсь.

Надеюсь, многим из наших друзей теперь немного понятнее, почему я не слишком рвалась на общие встречи с бывшим мужем. Оставаться эмоционально нейтральной пока получается так себе.

Может, когда-нибудь позже.

Когда окружающие научатся воспринимать нас по отдельности.

— Да, спасибо, — улыбаюсь, принимая тарелку из его рук. — Мне сегодня очень повезло с соседом. Голодной не останусь.

После первого танца молодожёнов ведущий объявляет небольшой перерыв.

Гости расходятся кто куда.

Я направляюсь к Мишане узнать, как у него дела. Они с Линой раскрашивают картинки из наборов, предусмотрительно оставленных для детей. В этом плане организаторы постарались.

— Мам, а бабушка скоро за мной приедет? — сын вскидывает на меня жалостливый взгляд. — Я пока не хочу домой.

Понимаю, что ему здесь нравится. Очень.

Вслух, конечно, не говорит, но подразумевается, что домой он собирается не раньше своей подружки.

— Я попрошу бабулю не торопиться, — обещаю. — Развлекайтесь. Но из зала ни ногой, хорошо? Мне нужно ненадолго отойти.

Где-то на полпути к уборной я замечаю Жору и своего бывшего мужа, выходящих из-за поворота. Они о чём-то оживленно разговаривают, совершенно не замечая гостью с бокалом красного вина, затаившуюся у колонны.

На вид ей лет пятьдесят с хвостиком. Возможно, с хвостиком лет в десять.

Вряд ли родственница невесты. Потому что всех её родных я знаю.

Гостья отлипает от колонны ровно в тот момент, когда мужчины проходят мимо. Кажется, ей хочется потанцевать. Причём не одной. Поэтому траектория её движения пересекается с траекторией Ромы.

Вино опасно плещется в бокале, несколько капель перелетают через край.

Читаю по ярко накрашенным губам: «Ой, простите, пожалуйста».

Ромка на автомате придерживает её за локоть, помогая восстановить равновесие. Как поступил бы на его месте любой воспитанный мужчина.

Женщина благодарит, запрокидывает голову и смотрит на него снизу вверх. Долго. Заинтересованно. А отойти почему-то забывает.

Я не дожидаюсь, чем всё закончится, и сворачиваю в сторону уборных. Здесь нет разделения на мужскую и женскую. Несколько отдельных комнат выходят в общую зону с умывальниками.