— Что ты только что сказала?

— Я сказала, что стражи света — ваши противоположности. Ариус и Саргон создали Стражей. Ахаз разозлился и создал в ответ стражей света, — объяснила она.

— И кто тебе это сказал?

Его тон был слишком спокойным. Слишком темным. Слишком смертоносным.

И в это мгновение она почувствовала, как кровь отливает от ее лица.

О боги.

Тарелка выскользнула из ее рук на пол, йогурт и ягоды рассыпались по ковру.

— Лука, я…

Ее волосы все еще были намотаны на один из его толстых пальцев, и она чувствовала, как он вибрирует от ярости.

— Кто. Мать твою. Тебе это сказал, Тесса?

Она сглотнула. Съеденный йогурт подступил к горлу:

— Просто дай мне объяснить…

— СКАЖИ ЭТО! — закричал он, и она вздрогнула, ее волосы выскользнули из его хватки.

— Ксан, — прошептала она. И чтобы не осталось сомнений, добавила: — Твой отец сказал мне это.

Лука вскочил на ноги, и она бросилась за ним, держась на расстоянии, когда его глаза изменились, а крылья вырвались наружу. Она видела, как он дрожит, стоя там, и была уверена, что он борется с полным превращением.

— Позволь мне объяснить, — попыталась она снова.

Он никогда не смотрел на нее так, как в этот момент. Его губа вздернулась, обнажая зубы, когда он зарычал:

— Объясни мне это, Тесса. Объясни мне, как ты могла говорить с моим гребаным отцом и не сказать мне ни единого слова. ГДЕ ОН?

Она снова сглотнула.

— Я нашла его случайно.

— Где он?! — прорычал он снова.

Тесса сделала еще несколько шагов назад, прежде чем ответить:

— В Фавене. В камерах под дворцом.

— Когда?

— Что «когда»? — переспросила она, лишь потому что не хотела ответить не на тот вопрос и расстроить его еще сильнее.

— Когда ты… Как ты там сказала? Случайно нашла его?

— Лука, пожалуйста… — Но она замолчала под его взглядом.

— Что там у вас происходит? — потребовал Теон через связь, и она не могла его винить.

Эмоции Луки зашкаливали. Она не могла отличить ярость от боли, гнев от горечи предательства. Но во всем этом она знала одно: того обожания, с которым он смотрел на нее мгновения назад, больше не было.

— Ты не с ним сейчас разговариваешь, — сказал Лука, наступая на нее. — Ты разговариваешь со мной!

Она отступала с каждым его шагом. В какой-то момент ее ноги запутались в ковре, но он не протянул руки, чтобы поймать или помочь ей. Когда ее спина коснулась стены, бежать стало некуда.

— КОГДА? — прорычал он.

Она выдохнула через нос, закрыв глаза. Она знала, что этот ответ разрушит все, и это была целиком ее вина.

— Нет, — прорычал он. — Смотри мне в глаза, когда будешь рассказывать, как ты играла мной все это гребаное время.

Она сделала еще один глубокий вдох, пытаясь сдержать слезы, но они потекли из глаз, стекая по щекам.

— Через несколько дней после того, как я ушла от Теона.

Он отпрянул, будто она ударила его разрядом своей силы. А выражение его лица? Боги, оно ее уничтожило. Осколки, которые она пыталась удержать вместе, просочились сквозь пальцы.

Она думала, что это Теон ее сломал?

Или этот мир?

Нет, она сама себя уничтожила, потому что после такого не возвращаются. Она чувствовала это всем нутром.

— Значит, я был… Все это время? — потребовал он ответа, и она не совсем поняла, о чем он спрашивает.

Она думала, он начнет мерить комнату шагами. Он сделал несколько шагов, но затем резко развернулся и снова бросился к ней. Она нисколько не сопротивлялась, когда его большая рука обхватила ее горло.

Она хотела, чтобы он сжал руку.

Она хотела, чтобы он призвал свое пламя и сжег ее. Это было бы не так больно, как видеть, как он осознает все это. Видеть последствия своих собственных поступков.

Дикая.

Безрассудная.

Неконтролируемая.

Вот кем она была.

— Неделями я был в том же месте, что и мой отец, которого я считал мертвым почти двадцать пять лет! — кричал он, его горячее дыхание обжигало ее лицо. — Двадцать пять лет я думал, что я один. Последний в своем роде. Я пытался… Ты ничего не сказала. НИХУЯ!

— Мне жаль, — прохрипела она.

Он все еще прижимал ее к стене за горло, но внезапно отдернул руку, словно она его обожгла.

— Нет, не жаль, — выплюнул он. — У тебя было столько возможностей поднять эту тему. В первый же день, когда я пришел к тебе. В любой из дней, когда ты спала рядом со мной. В любой момент на тренировках. Когда я узнал, что у меня есть гребаный брат. В любое ГРЕБАННОЕ время, Тесса!

Она не шевелилась. Не потому, что думала, что он причинит ей вред. Физически он бы ее не тронул. Глубоко внутри она это знала — да она никогда и не боялась физической боли. Она боялась, когда ее запихивали в маленькое темное место. В шкаф или винный погреб.

Когда ее бросали в темноте.