Излишне говорить, что твои вопросы меня заинтриговали. Что ты выяснил? Я, как и ваша мачеха, не припоминаем, чтобы Сьюзен упоминала какого-то Арти Стернлихта. Конечно, был период в месяц или шесть недель, когда она не ходила на занятия и неизвестно, что она делала в это время, куда ходила и с кем виделась. В любом случае, меня воодушевляет ход твоих мыслей, в частности твое намерение освободить меня от ответственности за твою долю в трастовом фонде. Пожалуйста, дай нам знать, что тебя волнует.

С любовью от нас обоих,

Папа

На этом завершается эта часть моего повествования. Интересно отметить, помимо всего прочего, ощутимое отеческое давление в письме Роберта Луина, который хочет закалить меня чувством ответственности. Это пресловутая американо-пуританская идея. В ней слияние еврея и американца, которые оба являются наследниками древних мореплавателей: лучше всего бороздить море, имея свинец в своём киле. Поэтому такое поведение моего отчима-юриста совсем не случайно, как и его преклонение перед американским правоохранением – институтом, постоянно терпящим неудачи, но который он неизменно любит как непослушный ребёнок, который любить свою маму никогда не перестанет, закалённый своей ответственностью перед ней.

Пока мои родители сидели в тюрьме в ожидании суда, Генерал Армий США Даглас МакАртур, произвевший столь неизгладимое впечатление своей трубкой из стержня кукурузного початка, очками-авиаторами и лихой формой своей пилотки, был отозван на родину. Он пытался проводить политику, противоречащую политике Вашингтона, и вёл пропаганду против собственного Главнокомандующего. За своё неповиновение, своё неандертальское эго и общую неспособность чётко подчиняться приказам капитана-любителя артиллерии, он был смещен с поста Верховного главнокомандующего Всем-на-свете и отправлен домой, где ему устроили бурный приём. Америка не забыла своего героя. В Вашингтоне, в Нью-Йорке, улицы были заполнены кричащими, визжащими верующими. Прошли парады. Было сделано сентиментальное обращение к обеим палатам Конгресса. Поговаривали об импичменте президента. Говорили о кандидатуре Макартура в президенты. Я смотрел эти непристойности по новому волшебному телевизору тёти Фриды днём, когда она была в своём магазине и не могла сказать мне, чтобы я не тратила электроэнергию. Макартур был ближе к свержению правительства США, чем кто-либо другой в наше время. Его прославляла вся страна. Я заметил, что он зачёсывал волосы на макушку, чтобы скрыть лысину. Как страна могла доверять человеку с таким жалким тщеславием? Я начал сомневаться, был ли он таким уж хорошим генералом. Что такое хороший генерал вообще? Каковы критерии? Ночью мы с Сьюзен спали в одной кровати, кровати тёти Фриды, пока она спала на диване в гостиной. Это было не самое лучшее расположение. Под простынёй была резиновая пеленка. Сьюзен регрессировала и не могла проснуться, чтобы сходить в туалет. Среди ночи поток мочи мягко хлынул по моей пижаме. Я проснулся в предрассветном тумане мочи.

Я был совершенно одинок. Это было ощущение пустоты в груди. Я вспомнил радость поездок в центр города на метро с мамой и папой, сидящими по обе стороны от меня. Мы собирались послушать Нью-Йоркский филармонический оркестр в концерте в театре «Рокси». Там также показывали фильм в цветном формате. В другой раз меня отвезли в театр «Стэнли» на 8-й авеню, рядом с 42-й улицей, и мы посмотрели пьесу «Александр Невский». Что ж это за жизнь наступила, думаю я, лежа ныне в этой затхлой ненавистной бруклинской кровати тёти Фриды рядом с моей мочегонной сестричкой и с нетерпением дожидаясь следующего дня и, возможно, очередного сентиментального выступления убойного генерала.

Прослеживая хронологию, я полагаю, что этот период у Фриды совпадает с первым из последующих обвинительных заключений правительства. Всего их было три, поскольку прокурор США и ФБР постепенно совершенствовали сценарий. Сначала было восемь явных действий. Потом девять явных действий. И наконец ДЕСЯТЬ ЯВНЫХ ДЕЙСТВИЙ.

ПОДЖАРИВАНИЕ, пьеса в десяти явных действиях

Понедельник, 5-е

Привет, мой дражайший Дэнни, что ты думаешь о Бруклине? Интересно ли тебе там? Ты уже завёл там друзей? Я знаю, тебе, наверное, скучно без школы, мой милый, но всё это – разлука и нарушение привычного распорядка – лишь временно. А пока попроси тётю Фриду отвести тебя в библиотеку и принести побольше книг. Мистер Эшер, «дядя Джейкоб», пытается устроить тебя в тамошнюю школу, но это может занять ещё несколько дней. Моя же любимая малышка Сьюзен пойдёт в детский сад.

Слушай, моя дорогая, у меня для тебя сюрприз: «дядя Джейкоб» привезёт каждому из вас подарок от нас. Надеюсь, тебе понравится. Мы с твоим отцом в своих письмах обсуждали, что мы тебе подарим, и попросили его принести подарок из магазина. Это для того, чтобы тебе не было так одиноко, ведь это от нас, ну и так, для веселого досуга!

Напиши мне ещё, мой милый ангелочек, мне так понравилось твоё письмо. Расскажи, о чём ты думаешь. Ты для меня такое утешение!