– Какие члены? Вопрос не в этом, а в том, сможет ли пролетарская Революция стерпеть «Движение за мир». Ты имеешь в виду этих додиков, которые маршируют по улицам и думают, что они этим что-то меняют? Эти марши за мир служат лишь забавой для среднего класса. «Движение за мир» – это компонент войны. Орёл и решка – это части одной монеты. Индеец и бизон – это один и тот же сраный пятицентовик. Разве нет? И тех и других истребили.

– Не так быстро, я ведь без стенографиста, – говорит журналистка. Это блондинка с медовыми волосами, очень худая, с накладными ресницами и в спортивном костюме. Пока она склонилась над своим блокнотом, Арти смотрит на своих друзей, сидящих на полу у окон. Он присвистывает и трясёт кистью руки словно обжёг пальцы. Друзья дружно ржут.

– Слышь, – говорит ему фотограф, – у тебя есть силы встать? Я хочу сфотографировать тебя у стены.

Стернлихт сразу же вскакивает на ноги, раскидывает руки по стене как распятый Христос и роняет голову набок. Глаза у него выпячиваются, язык вываливается из уголка рта.

– Класс! – говорит фотограф и делает снимок.

– Давай к стенке! – кричит один из друзей. Арти натягивает свою повязку на глаза и становится, опустив руки по швам. Его подружка вставляет сигарету ему в губы.

– Супер! – говорит фотограф и снимает сначала с колен, потом – стоя, потом – крупным планом и наконец – из другого конца комнаты.

Стена эта интересная. Она полностью покрыта коллажем из разных фотографий, кинокадров, постеров и реальных предметов: Фото бейсболиста Бейба Рута, бегущего по бейсбольным базам. Фото актера Марлона Брандо на велосипеде. Фото танцовшицы Ширли Темпл в своих танцевальных туфлях. Фото президента Ф. Д. Рузвельта. Настоящий женский купальник, обрызганный золотой краской. Фото Мэрилин Монро из её календаря. Фото Микки Мауса. Фото Вашингтона, выполненное Гилбертом Стюартом, с подрисованными усами. Настоящая фуражка Американского легиона. Фото комика Фреда Аллена у микрофона. Фото Сьюзен Б. Энтони с поджатым ртом. Фото певца Пола Робсона. Фото Сэмми Боу, делающего пас в прыжке. Фото Кэлвина Кулиджа в индейских перьях. Фото воздушного боя времён Первой мировой войны. Фото скованной цепью банды, работающей на дороге. Старинная кукла. Фото девицы, трахающейся с ослом. Побуревшие обложки книг «Унесённые ветром» и «Один мир» Уэнделла Уилки. Диафрагма, обрызганная серебряной краской. Кучка сигаретных бычков. Постер «Смерть коммивояжёра». Фото молодого Элвиса Пресли. Фото негра, повешенного на дереве и фото белого, продающего яблоки по 5 центов…

– Этот коллаж великолепен! – восторгается журналистка.

– Ты слышишь это? – обращается Стернлихт к своей подружке. Оказывается, что она – художница.

Журналистка и впрямь впечатлена. – Ты просто фантастична! Сколько времени ушло на его создание?

– Ну, вообще-то, я ещё не завершила его, – отвечает ей подружка Стернлихта. – Я все ещё продолжаю этот, как бы, фестиваль коллекционирования, и когда у меня скапливается много вещей, то я их туда наклеиваю. Мало того, под верхними предметами есть ещё те, которых даже не видно. Я уже подумываю о том, чтобы заклеить этим всё тут, в смысле, весь дом. Понимаешь? – Она берет со стола в углу горсть вырезок и фотографий, после чего выпускает их из рук сквозь пальцы и они, порхая и кружа в воздухе, разлетаются по всей комнате. Все снова ржут.

– Ты очень легкомысленно относишься к своей работе, – говорит журналистка, – но, мне кажется, это свидетельствует о безмерном таланте. Ты когда-нибудь проходила формальное обучение?

– Знаешь ли, – девушка, глядя на Стернлихта, начинает смеяться, – на самом деле, если кто-то и заслуживает похвалы за моё искусство, так это мистер Магрудер.

Стернлихт взрывается хохотом.

– Мистер Магрудер – это наш арендодатель, и я, как бы, с этого и начинала. Просто чтобы заделать дыры в стене. Бумага – это же очень классный утеплитель.

Стернлихт падает на матрас, затягивает подружку к себе на колени, и они, хохоча, тискаются. Фотограф их снимает.

– Она не прикалывается, – говорит Стернлихт. – Знаешь, как здесь холодно зимой? Ведь все революции начинаются с арендаторов. Они начинаются с того, что жильцы отмораживают себе задницы зимой.

– Нет, этот коллаж великолепен, – настаивает журналистка, глядя на стену. – У него должно быть название. Как ты его назовёшь?

Арти Стернлихт и его подружка смотрят друг другу в глаза. Они отвечают в унисон, а их друзья подхватывают: «РАНЬШЕ БЫЛО ВСЕ ТО ЖЕ САМОЕ!»

Журналистка смотрит на фотографа и становится понятно, что она нашла свою наводку и статья напишется сама собой. Все довольны.

СТЕРНЛИХТ ТАРАТОРИТ

Он быстро тараторит своим скрипучим голосом, который трогательно ломается на концовках. Причем, когда он тараторит, он ещё и мечется вокруг, жестами изображая сказанное.