Она села на диван рядом с адвокатом и их руки встретились. Теперь, держась за руки, они вдвоем сидят на диване передо мной.

– Линда – взрослая девушка, и я могу только посоветовать ей, что делать, – сказал адвокат. – Скажите нам, куда вы клоните. Линда и её отец ничуть вас не боятся. У них нет никаких юридических проблем. Мы вообще не обязаны обсуждать с вами это дело. – Он произносит «это дело» так, будто дразнит кого-то грязными подштанниками. – Вам нужны деньги? В чём проблема?

Я говорю ему: – Слышь, как там тебя? Дейл?

Можешь заткнуться хотя бы на гребанную минуту, а, Дейл? Я ведь пытаюсь ей что-то сказать. Тебя ведь там не было, да? Я не помню, чтобы тебя там видел.

Адвокат, весь побледнев, взглянул на Линду и с трудом поднялся на ноги. – Хочу предупредить вас, что как адвокат я имею право консультировать вас по вопросам запугивания, угроз или подразумеваемого запугивания, а также по вопросам нападения или угрозы нападения в штате Калифорния. –Он тычет в мою сторону дрожащим пальцем.

Дэниел словно оратор дожидается тишины,. Его глаза были закрыты. Он уже достаточно насмотрелся на этого адвоката. О Линде он узнал больше по её адвокату: типчик с блестящими карими глазами, ресницами, как у диснеевского зверька, в строгой одежде, с короткой стрижкой. От него исходит пассивность. Если говорить вежливо. Может быть, дело в его подбородке, который через несколько лет полностью сольётся с его грудью. И всё же он безлико привлекателен. Лет тридцать сем-тридцать восемь. Опасный широкобедрый бледнолицый.

Дэниел открыл глаза. Адвокат сел на место. По-моему, он просто хотел показать Линде, что умеет вести себя достойно. Дэниел говорит: – Я имею в виду, что в жизни каждого из нас обоих есть событие, за которое ни один из нас не несёт ответственности. Ты согласна с этим? Это достаточно справедливое описание?

Она уставилась на него. Затем почти безотчетно её голова опустилась, словно бы в подтверждая, что она хочет, чтобы он понял, насколько узко и мелко то пространство, в котором они могут быть вместе. Но даже это ей пришлось уточнить: – Но ведь это ты поднимаешь этот вопрос. Это ты пришел, чтобы поворошить старое.

– Я надеюсь, твой отец поможет мне уладить некоторые вопросы.

– Какие вопросы? Есть ещё вопросы? Насколько я знаю, все вопросы давным-давно улажены.

– Ты и вправду хочешь, чтобы я говорил с тобой в присутствии этого типа?

– Мы с Дейлом собираемся пожениться. – Их сплетенные руки лежат между ними на диване. Они смотрят на меня, связанные в одинаковых позах: ступни на полу перед ними, колени сжаты вместе, дантистка и её жених, парочка интеллигентов. Мое сердце сжимается от этого их пустого отстраненного взгляда и наполняется яростью от осознания, что в любом своем замысле, я все равно нуждаюсь в них, завишу от них, проделав три тысячи миль, чтобы увидеть их.

И все же в некоторых вещах я почти уверен. Маловероятно, что Линда Миндиш и её родители готовы вернуться к своей прежней идентичности. Я подозревал, что теми крутыми друзьями, о которых она обмолвилась по телефону, являлся лишь этот её жених-адвокат, который и был могущественной крышей её семьи. А значит, она понимает, что я по-прежнему представляю для них угрозу и потенциально мог стать источником публичного разоблачения их былых грехов, к которому никто из них пока не готов. С другой стороны, я уверен, что хотя ей и есть чего бояться, но по крайней мере этот её жених-адвокат считает, что его юридическая подкованность и наличие его здешней адвокатской практики, дают им веские козыри. Я же, по его мнению, лишь временная проблема и он постарается убедить Линду, что легко справится со мной.

Однако после моего телефонного звонка ей, видимо, пришло в голову (сейчас гораздо более разумную, чем моя), что примененный мною подход по сути был дипломатическим. И что (хоть она, конечно, должна была бы предвидеть от меня даже такую глупость) мое насилие в её адрес было маловероятным. И что, возможно, стоило потерпеть несколько напряжённых мгновений, чтобы узнать то, о чем я хочу поторговаться. И что, наверное, у неё возникло предчувствие, что как бы то ни было она сможет меня одолеть и избавиться от последнего возможного свидетеля. Она говорила себе: «Да, у них остались дети и когда-нибудь нам придётся разбираться с ними. Но ведь я умею решать проблемы, а потому мои родители не страдают от зим. А у них нет здесь крутых друзей, впрочем как и у всех остальных здесь, поскольку все они приезжие. Наши соседи кивают нам по утрам. Раз в неделю японский садовник подстригает наш небольшой дворик. У меня же есть практика и у меня есть Дейл. Сейчас в семье Миндишей денег больше, чем отец мог даже помечтать за всю свою жизнь. Почему я должна думать, что этот бородатый лох станет для меня большим испытанием, чем вся моя жизнь с тех пор, как арестовали моего отца?

– Хотелось бы узнать, как вы с матерью обеспечивали себя после того, как твой отец попал в тюрьму.

– Что?

– Линда, это не его ума дело.