— Ну конечно! Крутой байк для моего крутого мужа. — А затем её лицо стало серьёзным. — До сих пор не могу поверить, что я влюбилась в сына своего злейшего врага. Мне так мерзко от мысли, что между нами была близость.

— Мне тоже не доставляет удовольствия представлять подобное, — ответил я, чувствуя, как по позвоночнику пробежали иголки ревности. Я невольно повысил голос: — Я предпочёл бы вообще не обсуждать Бальтазара и его мерзкого отпрыска.

Граф опустил газету на колени.

— Вы сказали Бальтазар?

— Да. Вы его знаете?

Граф заметно содрогнулся.

— Ещё как. Его называют Монстром Тьмы. Он был на балу?

— Вы хотите сказать, что не видели его? — спросил я. — Он орал на Косту. Во время представления.

— Я видел это представление слишком много раз. В тот момент меня занимали несколько очаровательных дам.

Он ухмыльнулся.

— Я думала, на этом представлении обязаны присутствовать все, — сказала Оливия, нахмурившись. — Один из охранников заставил нас пойти туда.

— Они стараются следить за этим, но нам, старожилам, позволено слегка нарушать правила. — Он снова небрежно взмахнул рукой. — Я приезжаю сюда уже много лет.

— Откуда вы знаете Бальтазара? — спросил я.

— Он живёт неподалёку. Я слышал, в последнее время он много путешествовал. Но если он вернулся, значит, что-то затевается. Где появляется он, там всегда начинаются неприятности. — По лицу графа пробежала тень мрачных эмоций. — После смерти Алины он изменился. Больше никогда не был прежним.

— Вы знали Алину? — спросила Оливия и, схватив меня за руку, крепко её сжала.

— Да, бедная девушка. Она по уши увязла в отношениях с Бальтазаром, хотя все вокруг знали, что он не доведёт её до добра.

Граф неодобрительно поцокал языком.

— Что вам известно о её смерти? — спросила Оливия.

— Только то, что болтали местные сплетники. Судя по всему, она погибла трагически. И, как я уже сказал, Бальтазар впал в отчаяние. Я никогда не понимал их отношений. Она была такой светлой душой, свободолюбивой натурой. А Бальтазар был всего лишь пустозвоном.

— Пустозвоном? — брови Оливии взлетели вверх.

— Ревнивым мерзавцем. Он практически держал её взаперти. Такую красоту нельзя заточить в клетку. — Граф склонил голову набок и внимательно посмотрел на Оливию. — Вы похожи на неё. В вас есть та же неземная красота, которой обладала она.

— Благодарю вас, граф, — ответила Оливия, не став ничего больше рассказывать.

— Так что же разлучило вас двоих на столь долгое время? — спросил граф, переводя разговор в другое русло.

— Наши странствия, — ответил я, глядя на бескрайнее море звёзд, рассыпанных по небу за окном.

— Да, нам с Романом пришлось на некоторое время расстаться, — добавила Оливия.

— И откуда вы вернулись? — обратился граф к Оливии.

— Я находилась к востоку отсюда, — уклончиво ответила она. — А сейчас остановилась у Малика. Вы его знаете?

— Разумеется! Лорд Малик хорошо известен. Правда, он предпочитает держаться особняком.

— Малик должен был ждать меня на балу. Надеюсь, с ним всё в порядке, — нахмурилась Оливия.

— О, уверяю вас, Малик способен о себе позаботиться. Более того, я видел, как он покинул празднество раньше нас, — улыбнулся граф.

— Правда? — Оливия нахмурилась ещё сильнее.

— Да. Куда он отправился, пусть расскажет вам сам. А вот мы и приехали. — Граф указал на окно, когда мы свернули на подъездную дорожку, ведущую к вилле, ничуть не уступавшей великолепием домам графа и Косты. Когда карета остановилась, граф Монтего сказал: — Если хотите, позже я пришлю за вами карету.

— Нет, благодарю. Мы сами найдём транспорт, — ответил я, хотя понятия не имел, сможем ли мы это сделать.

— Вздор, — заявил граф. — Я пришлю карету. Вы оба наверняка ужасно устали. Уже далеко за полночь. Я отправлю кучера, он заберёт вас и благополучно доставит ко мне домой, где вы сможете отдохнуть. Хотите — проспите весь завтрашний день. Я не возражаю.

— Благодарю вас, граф Монтего, но мы доберёмся сами, — сказал я.

— Как пожелаете, — ответил он, наклоняясь вперёд, чтобы открыть дверцу кареты. — Я умею признавать поражение, если в итоге всё равно получаю желаемое.

В его глазах блеснули озорные искорки, и я рассмеялся.

— Буду ждать вас у себя утром, — сказал он, когда я выбрался из кареты.

— Как пожелаете, — ответил я и церемонно поклонился. Затем протянул руку, помог Оливии выйти и закрыл дверцу.

Кучер хлестнул вожжами по крупам лошадей, заставляя их снова тронуться с места.

Когда мы с Оливией направились к дому Малика, я сказал:

— Нам многое нужно обсудить, любовь моя. Мне столько всего необходимо тебе рассказать.

— Мне тоже. Вот погоди, пока не услышишь про Марселиуса.

Я вскинул брови, но расспрашивать не стал, пока мы поднимались по ступеням великолепного дома Малика.