— Вот же блядь. Это Тристан. Я велел этому чёртовому идиоту сидеть на месте.

Рауль перерезал верёвки, удерживавшие кляп Тристана и связывавшие его запястья.

Маска всё ещё скрывала его лицо, когда Тристан принялся кричать и отчаянно размахивать руками.

— Я не тот, за кого вы меня принимаете! Вы схватили не того! Отпустите меня!

Рауль расплылся в улыбке.

— О нет, мы схватили именно того, кого нужно. Достаточно взглянуть на ожерелье у тебя на шее. Это ожерелье Связанного временем. Такие, как ты, опасны и представляют угрозу для общества.

Он схватил Тристана за руку и вскинул её вверх, словно тот только что победил в поединке, а затем складным ножом полоснул его по внутренней стороне предплечья.

Другой охранник передал ему кубок, и Рауль подставил его под кровоточащее запястье Тристана.

Изо рта Тристана полился поток бессвязных, невнятных слов.

Рауль снова поднёс кубок ко рту и выпил кровь Тристана.

— Эта даже лучше предыдущей, — сказал он, швыряя кубок в толпу.

Всё вокруг погрузилось во тьму.

От нахлынувшего страха волоски на моём теле встали дыбом. Я изо всех сил стиснула руку Романа.

Из толпы донеслись крики и вопли.

Когда тьма рассеялась, к сцене направился Бальтазар, и лицо его исказила ярость.

— Какого хуя ты творишь, Рауль?! — прогремел он так, что земля задрожала. — Почему мой сын стоит у тебя на сцене, а ты пьёшь его кровь?

Рауль съёжился и отступил. Затем взял себя в руки и захлопал в ладоши.

— Ну-ну-ну. Посмотрите-ка, кто вернулся в Италию. Давненько не виделись, лорд Бальтазар.

— А ты, смотрю, всё тот же кровожадный паразит, — сказал Бальтазар, хватая Рауля за ворот багрового дублета.

Рауль сбросил его руку.

Почувствовав новую угрозу, толпа затихла.

— Как же вышло, что именно твой сын попался мне в руки? Должно быть, судьба, — сказал Рауль, однако выступившие над верхней губой капли пота выдавали его показную уверенность. — Я даже не знал, что у тебя есть сын.

— Я сожгу твой дом дотла и убью здесь каждого грёбаного Охотника за временем, — произнёс Бальтазар, и его голос эхом разнёсся вокруг.

— И кто же породил этого ублюдка? — спросил Рауль. — Та сука Алина?

— Я убил Алину, — ровно произнёс Бальтазар.

Рауль дёрнулся, явно не ожидая такого признания.

Его рот приоткрылся.

— Я думал, ты её любил. И всё же убил? — Он попятился, прячась за Тристаном, а затем вцепился ему в волосы. — Подойдёшь ближе — я выпущу белладонну, и тогда страдать будете вы все.

Бальтазар пренебрежительно махнул рукой.

— Детские угрозы. Давай я избавлю тебя от кровавой бойни, а ты и твои дружки останетесь живы. Просто отдай мне сына.

Губы Рауля растянулись в злобной усмешке.

— С какой стати? У меня твой сын. Ты давным-давно убил моего, а теперь я уничтожу твоего. Око за око, зуб за зуб.

Словно желая наглядно продемонстрировать свои слова, он ловко провёл лезвием вокруг глаза Тристана.

Тристан пронзительно закричал.

Из горла Бальтазара вырвался оглушительный рёв, и его руки взметнулись вверх.

Вся вилла содрогнулась, словно от землетрясения, мраморные колонны затрещали и начали раскалываться. Из ладоней демона вырвалось пламя, пожирая стены и перекидываясь на толпу с такой яростью, что человеческие вопли не могли с ним сравниться. Огонь стремительно охватил бархатные шторы и шёлковую обивку мебели, оставляя после себя лишь обугленные руины.

Бальтазар вместе с Тристаном растворился в воздухе.

Роман рванул меня к выходу.

Я сбросила туфли, мешавшие бежать, и помчалась следом за ним.

На козлах элегантной кареты сидел мужчина.

— Роман! Сюда! — позвал другой мужчина из кареты.

Роман бросился к ней, распахнул дверцу и практически зашвырнул меня внутрь. Затем запрыгнул следом и сел рядом.

Я взглянула на красивого, элегантно одетого мужчину, который изучал меня со своего места напротив.

— Но! Но! — крикнул кучер, хлестнув лошадей по крупам.

Карета дёрнулась с места, а лошади встали на дыбы.

Я закричала и вцепилась в Романа.

Мы понеслись по подъездной дороге, словно обезумевший табун, а ржание лошадей заглушало мучительные вопли, доносившиеся из пылающих руин. Удушливый дым скрывал царившую позади бойню, но тяжесть произошедшего неотступно преследовала нас, а призрачные крики навсегда врезались в наши души. Казалось, сам призрак пожара гнался за нами, и память о его разрушительной силе уже никогда не сотрётся. После событий этой ночи невозможно было представить, как мы вообще сможем оправиться. Позади остались лишь боль и горе.

Случившееся затронуло каждого, а я чувствовала себя совершенно бессильной что-либо изменить.

РОМАН

ГЛАВА 22