Оторвав взгляд от жуткого зрелища пылающего поместья Косты, я обнял Оливию, сидевшую рядом со мной в карете. Я отчаянно искал хоть какое-то утешение, но перед глазами по-прежнему стояла багровая кровь, стекающая по стенам, а в ушах звучали душераздирающие крики. Даже когда мы уже уезжали прочь, отвращение продолжало бурлить во мне — даже годы, проведённые на арене гладиатором, не подготовили меня к столь чудовищному зрелищу.

Копыта лошадей громыхали по дороге. Карета завернула за поворот, и горящее поместье вновь показалось вдали.

Роскошная вилла Косты пылала, словно воплощённый кошмар из самого ада. Воздух разрывали крики и мучительные вопли гостей, которые всего час назад предавались наслаждениям, а теперь заживо сгорали в огне.

Даже при моей способности видеть и переносить ужасающие пытки и насилие я не мог вынести страданий, окружавших нас со всех сторон.

— О боже, — всхлипнула Оливия, прижимаясь ко мне.

Я крепче обнял её.

— Тише, любовь моя. Мы в безопасности.

— Разве? — простонала она. — Разве мы вообще когда-нибудь в безопасности, пока этот безумец где-то рядом?

Я прижал её дрожащее тело к себе.

Граф Монтего сидел напротив нас. Его лицо побледнело, а в уголках глаз залегли тревожные складки. Он смотрел в окно на ночное небо и, казалось, пребывал в шоке.

— Какая трагедия! Я потрясён тем, что такое вообще могло произойти.

— Действительно, — ответил я, размышляя, много ли граф знает о Бальтазаре. Судя по всему, Рауль был хорошо знаком с Бальтазаром.

— Как думаете, пожар могли устроить танцоры с огнём из-за своей неосторожности? Они так размахивали этими горящими жезлами… — Граф покачал головой. — Могло случиться что угодно.

Вот и ответ. Он понятия не имеет, на какое коварство способен Бальтазар.

— Возможно. Как бы то ни было, это чудовищная трагедия.

Я поглаживал Оливию по руке, пытаясь успокоить.

Она уткнулась лицом мне в плечо. Её рыдания не прекращались.

Мы втроём замолчали, и тишину нарушали лишь всхлипы Оливии.

— А ваш слуга? Где он? Неужели пламя поглотило его и он погиб в страшных мучениях? — Граф сидел неестественно прямо, напряжённо подняв плечи почти до ушей. — Какая ужасная участь.

— Вы не видели представление? — спросил я.

— Нет, — напряжённо ответил граф. — У меня были другие дела.

Другие дела? Зная графа, эти дела наверняка происходили между ног какой-нибудь похотливой женщины. Я покосился на Оливию.

— Нет, он ушёл с кем-то. Уверен, с ним всё в порядке.

Граф кивнул.

— Хорошо. Это хорошо. — Он принялся разглядывать Оливию с мрачным выражением лица, слегка склонив голову набок. — А откуда взялась эта красавица? Раньше я её не видел.

— Это моя жена, — сказал я, крепче прижимая её к себе.

— Ах, превосходно! Ваша жена! Какая жалость, что ей пришлось стать свидетельницей сегодняшнего ужаса. Боюсь, наш город ещё долгие годы будет скорбеть об этой трагедии. — Он перевёл взгляд за окно.

Я тоже посмотрел туда, где окутанная дымом и пламенем вилла постепенно исчезала вдали.

Оливия в последний раз всхлипнула и выпрямилась.

— Прошу простить мои манеры. — Она протянула графу руку. — Я Оливия Александр, жена этого замечательного мужчины рядом со мной, как он уже вам сказал. Мы очень долго были в разлуке. Я была безумно счастлива провести сегодняшний вечер рядом с ним, но праздник закончился так, как никто из нас не мог себе представить.

Она сделала судорожный вдох.

Граф Монтего подался вперёд, и Оливия сделала то же самое. Он поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Отпустив её, граф заметил стопку смятых газетных листков на сиденье рядом с собой. Он схватил их, словно спасательный круг посреди бушующего моря, и прижал к груди, будто только они отделяли его от разверзшейся бездны. Дрожащими руками он развернул газету и тревожно забегал глазами по заголовкам, словно надеялся найти в них спасение от ужасов этой ночи.

Я повернулся к Оливии, и наши взгляды столкнулись, словно вспышки молнии. Сердце громыхало в груди, когда я наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

— Как же хорошо снова быть рядом с тобой, amore mio, — произнёс я, а затем с отчаянной жадностью принялся покрывать поцелуями её щёку.

С её губ сорвался тихий вздох, пославший дрожь по моему позвоночнику. Она уютно устроилась в изгибе моей руки и положила тонкую ладонь мне на грудь. Я вдохнул её запах, позволяя ему наполнить меня целиком, пока не показалось, что я вот-вот лопну от переполнявших чувств.

— Я так благодарна судьбе за то, что нашла тебя, — прошептала она. — Я даже не понимала, насколько опустела без тебя.

— Я чувствовал то же самое. Я справлялся, но не жил по-настоящему.

Я поцеловал её веки, губами собирая оставшиеся на них слёзы.

Она тихо застонала.