Я засунул его в ножны на поясе, втиснув рядом со своим клинком. Затем поспешил наверх и поставил шкатулку точно туда и в том же положении, в каком её нашёл. Если повезёт, пройдёт немало времени, прежде чем чудовище обнаружит, что его священный кинжал давно исчез, как и я сам.

Сейчас я мог думать лишь об одном — добраться до дома Малика и вернуть себе свою жизнь.

Я уже спускался по лестнице, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

Блядь. Он вернулся. Сердце бешено заколотилось. Я отпрянул, не желая попадаться ему на глаза, и на цыпочках поднялся обратно по лестнице, чтобы наблюдать из тени.

Бальтазар втащил в дом молодого мужчину за ухо и швырнул его на диван, с которого я только что встал. Затем положил ладонь ему на запястье и забормотал на каком-то странном языке, словно произнося заклинание или исцеляющее колдовство.

Когда Бальтазар убрал руки, молодой мужчина поднял руку и с изумлением уставился на неё. А потом всхлипнул:

— Папа, ты спас меня. А теперь ещё и исцелил! Спасибо! Все эти годы я думал, что тебе наплевать.

— Заткнись нахуй, идиот! — взревел Бальтазар. — Ты величайший кретин, но мне всегда будет до тебя дело. Это моя обязанность. Марселиус! Спускайся сюда!

— Блядь, блядь, блядь, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Как, чёрт возьми, мне теперь от него сбежать? Если он поймает меня со своим кинжалом, я покойник.

— Марселиус! — заорал монстр.

Я бесшумно отступил дальше по коридору к своей комнате, а потом, двинувшись обратно, нарочно стал ступать громче.

— Иду, иду. — Я взъерошил волосы и вытащил край рубашки из брюк, стараясь создать впечатление, будто только что спал.

Я шумно затопал вниз по лестнице, изображая недовольство тем, что меня разбудили. Оказавшись рядом с обоими мужчинами, я изобразил невероятно широкий зевок.

— Что случилось, мой господин?

Бальтазар ничего не ответил. Он лишь свирепо смотрел на меня.

— А это кто? — Я указал на молодого мужчину. — Тот самый жалкий сынок, о котором вы время от времени упоминали?

Бальтазар метнулся ко мне, словно змея, и схватил за горло.

— Ах ты сукин сын, никогда больше не смей так говорить о моём отпрыске.

— Простите, господин. Прошу прощения, — выдавил я, едва способный дышать.

— Ты заплатишь за свои ошибки. Ты меня подвёл. — Ноздри Бальтазара раздулись, а глаза засветились багровым.

Я схватился за его руку, пытаясь оторвать пальцы от своей шеи.

— Подвёл вас? — прохрипел я. — Как я мог вас подвести?

Бальтазар отшвырнул меня назад, и я рухнул рядом с молодым мужчиной, съёжившимся на диване. Мой правый бок — тот самый, где на поясе находился кинжал, — оказался полностью открыт. Я тут же выпрямился, надеясь, что он не заметил рукоять собственного клинка.

— Ты мог меня спасти, — прорычал Бальтазар.

— Спасти вас? От чего? — спросил я, потирая ушибленную шею.

Бальтазар повернулся к сыну.

— Как ты сюда попал, Тристан? Ты должен был прибыть вместе с Рождённым временем.

Тристан съёжился на диване, подтянув руки и колени, словно пытаясь защититься.

— Я пришёл с Романом Александром.

— Роман? Он жив? — Демон схватил вазу со столика возле дивана и швырнул через всю комнату.

Она разлетелась вдребезги, осыпав комнату осколками фарфора.

Несколько застряли у меня в волосах, но я не осмелился даже пошевелиться, чтобы их убрать.

— Да, пап. Александер жив. Он схватил меня в баре двадцать первого века и избил до полусмерти из-за того, что какая-то старая карга наговорила ему обо мне, — сказал Тристан, по-прежнему съёжившись. — Потом заявил, что я должен отправиться с ним во времени. Мы переместились сюда и остановились в доме какого-то графа. Его зовут граф Монтего.

— Это невозможно. Я оставил Романа умирать. Никто не способен одолеть меня! — Он схватил ещё одну бесценную вещь, мраморную статуэтку с каминной полки позади себя, и швырнул её.

На этот раз раскололась стена, оставив после удара зияющую дыру.

— Где моя служанка? Бартоломеа, сюда!

Из глубины дома поспешно выбежала женщина, нервно заламывая руки. Она присела в реверансе и склонила голову.

— Чем могу служить вам, мой господин?

Бальтазар указал на фарфоровые осколки и куски дерева у стены.

— Убери этот бардак. И смой кровь с моего сына. Он — сплошное разочарование. Смотреть на него противно.

— Сию минуту, мой господин. — Служанка склонила голову и упорхнула прочь, словно маленькая перепуганная птичка. Вскоре она вернулась с принадлежностями для уборки, осторожно промокнула кровь на лице Тристана, а затем занялась разгромом в другом конце комнаты.

— Никто не способен противостоять мне. Я самый могущественный человек в мире! Я верну солнечный кинжал и воскрешу Алину. Она станет моей королевой! — Бальтазар запрокинул голову и вскинул руки. — Вместе мы будем править миром!

Моя губа скривилась от отвращения. Он ебанутый! Совершенно спятил, если думает, что способен вернуть кого-то из мёртвых.