— Отец! — попытался было одёрнуть Мурад главу рода, но Селим уже вскинул руку, останавливая брата.

— Поверь мне, отец, знаю я и умею местами гораздо больше, чем некоторые из твоих сыновей, особенно по части оперирования малыми объёмами энергии. Не зря я большую часть времени на кладбище с профессорами проводил. — Голос Селима, ещё недавно слабый, вдруг окреп, налился сталью. Он сел на кровати, не замечая, как соскользнуло одеяло. — Тебе же скажу вот что: попробуешь подсунуть девочке Гирея, и я выйду из рода и потребую её себе в жёны. По праву долга жизни.

— Ты не посмеешь, — зашипел Али, и в его глазах полыхнула Смерть.

— Почему же? — Селим усмехнулся, и усмешка эта была полна той тихой, упрямой уверенности, какой не ожидал от него никто. — Ранг у меня теперь магистерский. Я получил полную самостоятельность и могу нести ответственность за собственные поступки и решения. В том числе и по всем законам имею право выйти из рода. Посему вот моё последнее слово: тебе придётся научиться считаться с моими желаниями и решениями.

Глава 7

К вечеру сегодняшнего дня я вполне обоснованно решил, что удача, если таковая имелась в качестве высшей сущности, повернулась к нам лицом, а не тем местом, которым обычно мы встречались, пытаясь превозмочь всё и вся. Вызвано это было ещё и тем, что к шести часам вечера в добром здравии в себя пришёл Франц-Фердинанд. Вскоре Австро-Венгрия должна была получить обратно своего загостившегося императора. Но прежде чем отпускать его на родину, Андрей Алексеевич пригласил его поучаствовать в наших вечерних посиделках. Посиделки имели представительство такого уровня, что в какой-то мере могли приравняться к коронационным торжествам Андрея Алексеевича. Имелось три императора: Российской империи, Австро-Венгерской империи и будущей Скандинавской империи; одна султанша, официально ещё не взошедшая на престол, в компании Митрия Сафаровича; принцесса Раджпутана, единственный член триархии, который мог покидать родовые земли с позволения алтаря; две княгини, имеющие под собой в активе магические источники — Угарова и Аршакид; и одна бывшая ханша, сама по себе являвшаяся источником магии, ведь в анамнезе имела слияние с первородной стихией.

Компания была разношёрстная, притом в большинстве своём незнакомая друг с другом, так что мне на правах принимающей стороны пришлось взять на себя роль ведущего. А с учётом того, что к появлению здесь большинства из них приложил руку я, то мне и приходилось отдуваться, знакомя всех друг с другом и поясняя суть проблемы с приведением аргументов и доказательств. Беседу пришлось вести на русском: ведь большинство из присутствующих знали этот язык. Михримах-султан на ухо тихо переводил Митрий Сафарович, знавший османский в совершенстве по причине своего рода деятельности и личного участия в допросах янычар.

Собрались все у нас в малой гостиной в девятом часу вечера

— Итак, господа и дамы, прежде чем мы начнём, хотел бы, чтобы вы уяснили одну простую вещь. Всё происходящее и всё обсуждаемое здесь — не миф, не фикция, не попытка запугать, а реально существующая проблема. А все лица, присутствующие здесь, так или иначе связаны с Российской империей союзными договорами, клятвами и кровью. — При последней фразе взгляды присутствующих переместились на Франца-Фердинанда и Андрея Алексеевича, являвшихся близкими кровными родственниками. Но лишь немногие знали, что похожая ситуация и у нас с Шайянкой.

— Начнём с самого простого — с понимания, кто сидит перед вами.

Я представлял участников беседы по очереди, начав с наиболее понятных политических единиц, закреплённых коронацией и полностью легитимных в стране. Это были Андрей Алексеевич, Франц-Фердинанд и, как ни странно, Шайянка Раджкумари. Дальше шли те, кто только собирался взять под руку престол: Михримах-султан и Сьёрд Исдракен. Причём даже женщина на османском престоле не вызвала столько удивления, сколько пробуждение основателя династии Исдракен. Затем последовало представление Сахибы-Ханум. Здесь уж уровень удивления подскочил кратно, ведь все знали её статус аватары Тьмы, а ещё древнего чудовища, утопившего Казань в крови. Сидящая же напротив них молодая женщина в традиционном наряде, взирающая на всех с невозмутимым спокойствием, как-то не вязалась с древней легендой. Последними я назвал Ашхен Аршакид, княгиню Аршака, будущего протектората Российской империи, и двух княгинь Угаровых — архимагов, каждая в своём направлении. Меня же все присутствующие знали лично. Посему в представлении я, пожалуй, не нуждался.