— Ох, простите мою неучтивость, я ведь даже не представилась! Меня зовут Ульрика Катарина Орциус, я сестра Франца-Фердинанда. И когда узнала, что именно ваши действия спасли брата, не могла не отблагодарить вас.

Селим улыбнулся чуть кривовато, но искренне, и захотел успокоить девушку.

«Какая девушка… Она эрцгерцогиня», — сам же себя одёрнул он мысленно. Однако, чтобы поддержать её настроение и хоть немного разрядить повисшее в палате напряжение, он решил пошутить:

— О, прекрасная принцесса, если бы была возможность, я бы просил вашей руки, и даже полцарства мне не нужно! Лишь бы только просыпаться каждое утро и видеть ваши изумрудные глаза, полные жизни и радости.

Ульрика Катарина смутилась, покраснев до корней волос. Она опустила взгляд, теребя платок с удвоенной силой, и тихо произнесла:

— Увы, полцарства за меня не дадут, но герцогство в приданом имеется. Однако же я, к сожалению, не вольна в собственном выборе, а потому нужно будет дождаться решения брата, чтобы обсуждать подобные вопросы.

Дверь палаты со стуком впечаталась в стену.

На пороге пылая гневом стоял патриарх рода Керимовых. Он порывисто скинул с плеч дорожный плащ на ближайший стул, оставаясь в черном мундире без знаков отличия, облегающем его стройную для восьмого десятка лет фигуру. Следом полетели перчатки, освобождая руки для манипуляций.

От него веяло холодом и аурой смерти, что заставляла даже сильных магов бледнеть и ёжиться. Окинув Ульрику Катарину пристальным взглядом, он склонил голову в уважительном поклоне и обратился сперва к ней:

— Эрцгерцогиня, не могли бы вы оставить меня наедине с моими сыновьями?

— Да, конечно, — тут же побледнела девушка, чувствуя, как аура смерти расходится во все стороны от главного некроманта Российской империи. Она присела в лёгком реверансе и, прежде чем выскользнуть за дверь, торопливо добавила: — Только я вас очень прошу, не ругайте его! Если бы не он, я бы сейчас носила траур, а благодаря вашему сыну у Австро-Венгерской империи теперь есть будущее.

— Как скажете, эрцгерцогиня, я постараюсь уважить вашу просьбу, — скупо улыбнулся некромант, однако улыбка эта не задела его взгляда.

Дверь за девушкой закрылась. Повисла напряжённая тишина, в которой было слышно лишь дыхание троих мужчин. Али Керимов неспешно повернулся к сыновьям и, когда заговорил, его голос зазвенел, точно натянутая тетива, срываясь на свистящий шёпот:

— Какого демона у вас происходит? Поднявшееся столичное кладбище, опустошённый на пятую часть родовой алтарь, и всё это ради спасения австро-венгерского императора, который ещё недавно числился во врагах Российской империи? Вас что, и на неделю оставить нельзя? Какую неделю? Четырёх дней не прошло с коронации, а вы уже таких дел натворили!

Он сверлил взглядом старшего сына, и в этом взгляде было куда больше горечи, чем злости. Селиму же достался лишь мельком брошенный, но оттого не менее цепкий взгляд, который, впрочем, спустя секунду замер, а затем вернулся и впился в младшего сына с удвоенной силой. Али прищурился, словно пытаясь разглядеть нечто, чего не должно было быть.

Мурад тем временем коротко, по-военному чётко, объяснял происходящее. Он не оправдывался и не пытался смягчить вину: лишь сухо излагал факты: от момента, как Селим подключился к Францу-Фердинанду, до вмешательства Угарова и переноса в родовой подвал. И завершил свою речь и вовсе неожиданной фразой:

— И если мы сейчас не будем глупить, то у нас есть возможность скрепить браком кровь Орциусов с Керимовыми и стать наставниками императорского некромантского рода в Австро-Венгрии. А это, как по мне, адекватная цена за поднятие ранга у Селима и за растрату пятой части алтаря. В политическом плане это открывает такие возможности, о которых мы и мечтать не могли.

Патриарх рода Керимовых нахмурился, обдумывая слова старшего сына.

— Кто тебе отдаст принцессу? — наконец произнёс он с сомнением. — Это не нашего полёта птица.

— Угаров обещал похлопотать.

— Угаров… — Али задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Ходят слухи, что он и внучку голландского герцога на русский трон умудрился посадить. — Он прищурился, обдумывая варианты. — Но так-то на Орциусах долг жизни висит, так что вполне могут и расплатиться девочкой. В принципе, если ты у нас планировал попробовать с Алхасовой, Гирея можно отправить в Австро-Венгрию. По силе и рангу он подходит. Не стыдно будет обучать императора.

Селим, до того слушавший разговор отца с братом, неожиданно сам для себя ответил:

— Нет. Франца-Фердинанда спасал я, и награда моя.

Он представил Гирея, вечно мрачного и погружённого в свои ритуалы, занимавшегося зачистками неупокоенных душ от имени семьи рядом с юной и смешливой Ульрикой Катариной, ещё не испорченной, так и пышущей жизнью. И всё его существо содрогнулось от внутреннего протеста.

— А ты бы вообще молчал! — взвился Али, переводя гневный взгляд на младшего сына. — Если бы он сдох у тебя на руках, ты представляешь, какое репутационное пятно было бы на нашей семье? Ни черта не умел, не учился, а взялся лечить императора. Ты в своём уме?!