Дверь в храм была приоткрыта, что позволило мне спокойно войти внутрь, не привлекая внимания. Лишь ступив под сень храма, я понял, почему на меня никто не обратил внимания. В отличие от малой литургии, которой нас в своё время подвергли с бабушкой, нынче в хоре солировал никто иной, как брат Бризе, он же Тимус. Его глубокий, бархатный голос завораживал и гипнотизировал, будто утаскивал в пучину спокойствия и расслабления.

Изменения коснулись не только формата службы с сольной партией иерарха, которой раньше в принципе и не было, все гимны ордена исполнялись хором, изменилось и воздействие.

Теперь на литургии было что не только послушать, но и на что посмотреть. Это был второй раз, когда я видел, как силу, порождаемую песнопениями ордена, кто-то умело объединял в конструкт. Только на сей раз конструкт был не атакующим, а защитным.

Простояв ещё минуту, я с удивлением узнал в цепочке узлов энергетических линий ничто иное, как благословение Рассветом. И действие его распространялось не только на братьев ордена, но и на сидящих внутри храма прихожан. Навскидку их там было что-то около двух тысяч. И хоть храм вмещал в себя едва ли не вдвое больше народу, видимо, сытая, довольная, пьяная жизнь после коронации давала о себе знать, привлекая горожан скорее к подушке и к семейным праздникам, чем к молитве.

Я стоял у входа, облокотившись на одну из колонн, и честно наслаждался. Выдернуть Тимуса посреди литургии всё равно не представлялось возможным, если уж он лично взялся за работу, чего, насколько я помню, брат Бризе не делал в принципе. Видимо, со сменой личности поменялись и принципы работы. Всё очарование момента нарушил Войд, который заворчал внутри меня. Прислушавшись, я разобрал слова, принадлежащие в данном случае даже не Войду, а Альбу Ирликийскому:

— Ну кто так поёт, кто так поёт?! У него же потери силы колоссальные! Куда он влез со своим Закатом? Нет, я, конечно, понимаю: на безрыбье и раком рыба. Но он же больше половины теряет. Вот уж точно: рождённый ползать летать не сможет, — костерил друга на все лады Ирликийский ангел.

— Альб, ты мне напоминаешь свекровь, заставшую сына верхом на жене, при этом думающую: как она лежит, ему же неудобно, — не удержался я от шутки.

Альб выругался, поняв, что его застукали, и пояснил:

— Да дело же не в удобстве, дело в рациональности, как говорил мой заклятый враг. И это тот случай, когда я с ним полностью согласен. Здесь потеря энергии едва ли не в два раза. По сути, объёмом продуцируемой силы можно было благословение Святого наложить на все две тысячи человек, а у них лишь благословение Рассвета выходит, которое рангом пониже и от силы за раз человек сто-двести накрывает.

А ведь правда, стоило мне присмотреться, как я понял, что распределение энергии в узлах идёт уж с очень большой потерей. Да и сам рисунок напоминает конструкт, однажды показанный мне иномирным братом на малом жертвеннике Махашуньяты. Но тогда он показывал мне много и быстро, и в памяти всё это слилось в одну непередаваемую какофонию. Вычленив по памяти лишь несколько универсальных коснтруктов, я и пользовался ими на постоянной основе. Здесь же мне на пальцах Альб объяснил разницу, а Тимус устроил наглядную демонстрацию узора конструкта более высокого ранга по сравнению с тем, чем пользовался я. Причём я пользовался благословениями в качестве деструктивного заклинания. Здесь же оно шло в самом что ни на есть благоприятном варианте использования.

— Так поправь его, — только и смог я посоветовать Альбу. — Если знаешь как. Теперь мы как никак союзники.

— Да не получится у него, — со вздохом произнёс тот. — Это я был главой фракции Рассвета, а он закатными легионами руководил. Так-то Тимус из своего дара и так максимум выжимает. Для закатника использование таких объёмов концентрированной силы Рассвета сродни пытке. Он после такой литургии блевать будет дальше, чем видеть. Так что сейчас он у тебя на подвиг самопожертвования идёт. Зато посмотри, как потрёпанные ауры братьев силой наливаются. Они, видимо, из вылазки недавно прибыли, вот и лечатся подобным образом. Он авторитет в ордене укрепляет личным примером, но бесследно для него это не пройдёт.

Подумав всего лишь мгновение и решив, что, возможно, позже пожалею о содеянном, я накинул на себя иллюзорное одеяние ордена с капюшоном, который бы скрывал моё лицо, и скомандовал Альбу внутри:

— Запевай. Будем твоего друга спасать.

***

Последняя вылазка в Австро-Венгрию далась Тимусу и русскому крылу ордена Святой Длани нелегко. Да, они увеличили количество братьев с астральными тварями внутри, вырезав два соседних прихода венгерских иерархов. Вырезали только верхушку: боевое крыло и руководителей, низовых братьев, ещё не получивших астрального паразита, не трогали, дабы не будоражить общественность. Те и дальше могли служить, выступая опиумом для народа. Да и таковых было четыре пятых в составе ордена. Решений они не принимали, знаний по подселению паразитов не имели.