— Уинен, вы, кажется, что-то путаете. Позиции у нас изначально иные. Я без вас прекрасно обойдусь, а вот вы без меня вряд ли. А вы мне с таким отношением к людям, к которым я отношусь пусть и временно, нахрен не сдались. Унижать, оскорблять и уж тем более показывать в отношении них превосходство я вам не позволю. Я хочу приобрести соратника, а не клин, который вобьётся между мною и существами, ставшими плечом к плечу и готовыми проливать кровь ради людей и заодно с людьми. Так что все свои эмоции и мнения насчёт исключительности собственной расы засунуть можете себе в ж… — запнулся я и тут же нашёл более культурный аналог для дамы, — в жабры! Предлагаю подумать над собственным поведением и приоритетами. А друга я пока заберу. А то, знаете ли, ваши истерики энергетические и магические он лучше переживает на значительном расстоянии. Так они гораздо безопасней. И да, мы тут в Туманный Альбион собрались вскоре, могу передать от вас привет сестрице.

Океанида выругалась, но больше это было похоже на невнятное бульканье.

— Зачем вам она? Пойдёте требовать с неё выкуп за молчание, дабы не выдать Пустоте местоположение одного из её будущих подношений?

— О-о нет! Это очень мелочно. Средств у меня хватает, чтобы заниматься мелким вымогательством. У нас с вашей сестрицей личные счёты. Вернее, не у меня, а у моей супруги. Всё, что мне нужно, — это обнести вашу меллорновую рощу и освободить гораздо более сговорчивого духа по имени Урб. Так что исключительно из мужского благородства на саркофаге Урба могу нацарапать «привет от Уинен», дабы позлить вашу сестрицу.

Я ещё не успел произнести окончание фразы, когда Уинен перебила меня:

— Я согласна.

— На что? — спокойно уточнил я. — К тому же согласен должен быть я, а не вы.

Владычица морей задумалась на несколько секунд, подбирая формулировки, после произнесла:

— Я согласна оценивать людей в каждом конкретном случае как отдельное существо, его разум, способности, характер, волю, а не как общий вид более низкого происхождения. Я согласна стать вашим союзником и биться плечом к плечу с тварями Таджа. Я согласна не предавать вас и ваших союзников и не причинять им вред, кроме случаев самообороны, — оставила закономерную лазейку для себя Уинен.

— Прекрасная формулировка, — улыбнулся я во всю свою драконью пасть. — А теперь повторяем всё то же самое, но пустив себе кровь и добавив формулировку «клянусь собственным даром».

О, этот взгляд, которым океанида ошпарила меня, он был прекрасен. Видимо, эта амфибия глубоководная рассчитывала провести меня подобным образом, да только не вышло. Но спустя минуту слова клятвы были всё же произнесены.

— И да, вы ещё кое-что забыли в клятве: поклянитесь освободить от связи моего друга.

Уинен как-то странно замешкалась, а после тихо произнесла:

— Я не могу. Не могу ни физически, ни магически этого сделать. Для того чтобы пробудить в нём нужный мне дар и связь, мне пришлось пожертвовать частью собственной души. Изъять её обратно я не могу.

Память отчего-то именно этот момент выбрала для того, чтобы выдать на-гора весьма полезный пласт информации: деление душ вполне возможно, порождает при этом связь, которую весьма сложно классифицировать. Это не брачный обряд, но и не обряд, делающий существ родственниками. Скорее они становились настолько близкими существами, что определение этому сложно было дать. Из подобных связей при обоюдном согласии позже могли возникнуть большие, крепкие чувства. Вот только любовь это будет или ненависть — зависело от пары. Чем-то это напоминало дуализм близнецов, вроде того, который был у Михримах-султан с её братом Баязедом. Но там они вышли из одной утробы, а здесь существа были не просто разной крови, но и разного вида.

— И ведь ничего же вас не смущало, когда вы называли людей низшим видом, слугами недостойными, а сами пошли на такого рода связь, ближе которой просто не существует, разделив душу с человеком, — не удержался я от шпильки в сторону Уинен.

— А что мне оставалось делать, если за всё время моего заточения рядом не находилось ни одного представителя моего вида? Никто не откликнулся на просьбу о помощи. Лишь мальчишка каким-то образом услышал меня. Терять свой единственный шанс на спасение из-за собственной же гордости и неприятия было бы просто глупо.

— То есть можем, когда хотим, и гордость умерить, и мозги включить. Однако вы, барышня, совсем уж небезнадёжны, — хмыкнул я. — Ладно, суть понял. Но Петеньку вам теперь беречь нужно, как зеницу ока, дорогая. А то я не знаю, в курсе ли вы, но обрыв связи смертельно опасен в обе стороны. Не только если убьют вас — он умрёт, но и наоборот.

Конечно, я утрировал: о смерти речи не шло. Но вот энергетический и магический криз, во время которого с Уинен можно было делать всё что угодно, мог случиться. Погибни Пётр, и во время криза Владычицу морей можно было тёпленькой буквально вилкой и ножом на кусочки разрезать, ничего бы она не сделала. Уж не знаю, каким образом, но Уинен прочитала в моём взгляде, что я ни разу не шутил.