Свят недовольно покачал головой. Беллинген тактично промолчал. Один из егерей произнёс:

– Волк – зверь своенравный. С ним придётся очень много повозиться…

Ничего страшного. И не такие метели, как говорится, в «лицо» летели… Я почесал волчонка за шейку. Он чуть приподнял мордочку и вытянул нос вперёд, давая мне простор для ласки.

– Будешь Клыком. Вон какие у тебя зубищи! – пошутил я, когда щенок зевнул и смешно дёрнул белым ухом.

Перечить мне никто не осмелился. Я медленно поднялся по склону ручья, держа свою драгоценную ношу:

– Хенрик у нас осталось молоко, что мы брали в «Чёрном медведе»?

– Есть немного.

– Отлично…

Хельмут подал голос:

– Нельзя ему козье… Живот скрутит. Яйцо бы добавить в него сырое, и уже лучше будет.

– Яйцо найдётся, – ухмыльнулся Беллинген, похоже, решивший распотрошить свою корзину с едой.

– А что с мамкой? Снимем шкуру? – поинтересовался кто-то и тут же осёкся под моим тяжёлым взглядом.

– Закопайте её, – приказал я.

– Господин барон?

Я молча повернулся к солдатам. Взглянув мне в лицо, они не осмелились больше задавать вопросов.

– Будет сделано, милорд!

– И поглубже…

***

Берег реки был сплошь устлан брёвнами для сплава. На деревянных причалах сбивали длинные, по пятнадцать-двадцать метров, плоты из очищенных от коры и хорошо просушенных брёвен. Здесь же стояла пара дощатых времянок.

Вся кавалькада выехала, не спеша, к пристани. За нами катила телега, в которой среди вороха тряпья устроили волчонка.

Полтора десятка загоревших дочерна мужиков, раздевшись до пояса, трудились на этой импровизированной пристани. Чуть выше по течению я увидел на другой стороне небольшой сарайчик, вокруг которого сушились на берегу лодки и торчали несколько больших остовов, что обшивали досками. Да они тут из моего леса ещё и лодки мастерят!

Далеко за рекой простиралась долина с редкими рощицами. Теперь понятно, почему фон Грюнхарту позарез нужен мой берег. Я и раньше слышал, что у него своего леса мало, а здесь и воочию всё это увидел. Это же сколько он на свои стройки и нужды перевёл моего добра? Причём последние полгода-год абсолютно бесплатно. Даже своих сплавщиков навязал моим лесорубам…

Я спрыгнул с коня и отдал поводья Хенрику. Подошёл ближе к одному из брёвен, присел и осмотрел выбитое клеймо. Четыре линии с оперением с одного края, схематично изображавшие колосья. И посередине ещё линия, перечерчивающая их, будто связка. Похоже, клеймо Грюнхартов. Я взобрался обратно в седло и поехал дальше вдоль разложенного на траве леса к группе сплавщиков.

– С чем пожаловали, господа? – посмотрел на нас пристально один из мужиков.

– Да так, объезжаю свои земли, – усмехнулся я.

– Вы простите меня, господин рыцарь, но это земля нашего барона Йоханесса фон Грюнхарта, – промолвил мужик.

– Уверен?

– Конечно, он её купил у барона Вальденбурга. А вы кто будете?

– Перед тобой и есть барон Вальденбурга, славный рыцарь Владислав фон Фальк, – недобро усмехнулся Хенрик.

Мужик кивнул и развёл руками:

– Не признал, господин. Но мы и предыдущего барона-то не знали…

– И как же вы на моей земле работаете?

– Не может эта земля быть вашей, – покачал головой сплавщик, – Мы здесь по праву.

– Кто там, Дельв? – раздался хриплый окрик, и к нам двинулся рослый детина с бородой-лопатой, одетый в неплохую подпоясанную рубаху.

– Ты здесь главный? – спросил я у него.

– Я, – упёр руки в бока староста сплавщицкой артели.

– Ну так собирай своих людей, и плывите на свой берег, – спокойно произнёс я.

– Нельзя, работа у нас.

– Работа у вас была: воровать мой лес и сплавлять его на моей земле, – отрезал я, – И ей пришёл конец. За то, что вы не знали: что делали, так и быть – отпускаю вас без суда. Но впредь здесь без мзды чтобы не появлялись.

Староста поморгал и нахмурился:

– Нашего барона это берег! Так что чужие нам здесь не указ. Мы под защитой Йоханесса фон Грюнхарта!

– Милейший, ты, похоже, не понял, – усмехнулся Хенрик, – Наш господин по доброте душевной разрешает вам забрать свои пожитки да инструменты, и отплыть на тот берег.

– Сплав у нас! – упрямо гнул своё староста.

– Это я вижу, не слепой, – кивнул я, – Знаю, что будет вам убыток. Но то не моя печаль, а вашего барона или управляющего, которые знали, что земля эта чужая, и всё равно вас сюда послали. Они пусть за все потери и платят.

– Никуда мы не пойдём! Грюнхарт это, а не Вальденбург. А попробуете силой выгнать – так барону своему пожалуемся.

Я достал из сумки карту и отдал капитану, тот развернул её и сунул под нос старосте:

– Смотри, упрямец… Мы сейчас здесь. Вот граница. Так что это земля барона фон Фалька.

– Что мне какие-то бумажки! – молодцевато выпятил грудь глава артели, – Мне слова моего барона Йоханесса хватает.

И он покосился на своих людей, что ухмылялись, стоя вокруг.