– Я с вами, барон! – Беллинген явно заинтересовался происходящим и скомандовал своим людям оставаться, забираясь на коня.

Ехать пришлось недолго, Мирче свернул с колеи и вскоре остановился.

– Здесь мы телегу и нашли, милорд…

Дальше мы шли с минуту, прежде чем деревья расступились. Увиденное впечатляло.

Посреди поляны лежало изломанное, истерзанное тело мужчины. Грудь его была раскрыта, словно её разорвали надвое… Я подошёл ближе. Бледное лицо Игнаса застыло в маске боли и ужаса. Висок бедняги был пробит. Ноги и руки были похожи на тряпки. Да здесь переломов столько, что ни один врач бы не справился. Но меня поразило кое-что другое. Заглянув в разверзнутую грудную клетку, где были выломаны почти все кости, я нахмурился и глухо сказал:

– Сердца нет…

Беллинген склонился надо мной и ошеломлённо прошептал:

– Не иначе это происки нечистого!

Хельмут прошёлся вокруг трупа, осмотрел поляну и произнёс:

– Как будто здесь ещё кого-то убили. Смотрите!

Я поднял голову. На нескольких деревьях были тёмные подтёки. Кровь уже запеклась. Странно, что её не учуяли хищники и не пришли отведать плоти. Или их что-то напугало?

Мирче угрюмо покачал головой, кивая на пса:

– Мы больше никого не нашли, я со своим Злюкой исходил всё вокруг, но он ничего не учуял.

Хельмут пощупал кору деревьев, понюхал что-то, затем двинулся вдоль края полянки. Ловкач потрогал острый обломанный сук, на котором тоже застыла какая-то жижа. Арбалетчик посмотрел на Игнаса, затем присел рядом, перевернул его голову, где зияла страшная рана.

– Да его никак о вон тот сук приложили! Только подобной силищи даже у нашего Хенрика нет. Что же это за страхолюдина такая? О, а вот и следы!

Я проследил за рукой солдата и увидел след от огромных копыт с длинными «пальцами». Затем ещё раз оглядел деревья и труп. Похоже, Игнаса просто били о стволы как куклу!

Мирче стоял поодаль, нервно теребя свою шапку и стараясь не встречаться со мной глазами. От его уверенности не осталось и следа.

– Вот это должно быть бестия! Никогда такого не видел! – Беллинген был потрясён, вышагивая по поляне и рассматривая пятна на деревьях.

– Что за Рогатый такой? – процедил я, буравя глазами артельщика, – Он так называется? Может это леший какой-нибудь?

Колдун мне уже повстречался, почему бы здесь и лешим не водиться?

– Не можно называть его настоящее имя! – замотал головой лесоруб и в глазах крепкого мужика заплясал страх, – Беду накликаете! Призовёте его к себе! И никакой это не леший, леший безобидный, если к лесу с уважением относиться. А Рогатый здесь со времён, когда по этой земле люди даже не ходили. На моей памяти никто его не видел, говорят, что он уже лет сто не просыпался…

– Так почему ты решил, что это всё сделал Рогатый? – указал я на тело Игнаса.

– Дед мой говорил: когда Рогатый просыпается – все лоси уходят из его леса. Несколько дней назад мы были на заимке. Так мимо нас за час с десяток сохатых пробежало на север. Так, словно их что-то напугало. И с тех пор охотники ещё ни одного лося не встретили, даже издалека не видели… Я думал – то случайность, а теперь выходит, что и нет…

Хельмут присмотрелся к следам:

– Милорд, а следы-то на лосиные похожи… Только какие-то странные и слишком большие…

Я осмотрел ещё раз полянку. Что-то блеснуло среди листвы. Я присел и разгрёб её, подняв неплохой охотничий нож.

– То Игнаса нож, – произнёс за спиной Мирче.

И Игнасу этот нож не помог. Хотя… Я снял с лезвия клок жёстких тёмных грязных волос. И больше ничего: только чудны́е следы да эта шесть.

Мне вдруг показалось, что лес на мгновение затих. Будто спрятав того, кто пристально смотрел на меня из него. Нет, не из-за соседних деревьев. Казалось, будто чьи-то глаза наблюдают за мной прямо из далёкой-далёкой чащи. Далеко отсюда, за буреломами и буераками неведомый хозяин леса глядел на людишек, посмевших забрести в его владения. По спине пробежал холодок, и я исподлобья осмотрел кусты вокруг полянки, не подавая виду спутникам. Встал и отдал приказ:

– Заверните Игнаса и отнесите на телегу. Нужно похоронить его по-человечески. Возвращаемся к реке!

Надо бы с собаками здесь всё прочесать, да только где столько людей и обученных псов взять – недовольно думал я по пути к привязанным коням.

Когда Игнаса грузили на телегу, лошади будто с ума посходили. Громко ржа, они мотали головами и косились на длинный кокон из нескольких слоёв плотной рогожи. Я поравнялся с повозкой и поехал рядом с лесорубом:

– Что-то ты мне недоговариваешь, Мирче… По поводу этого Рогатого.

– Милорд, всё что я знал – уже вам сказал. Более нельзя говорить, милорд! Не невольте! Но я знаю ту, что поведает вам больше, – ответил артельщик.

– И кто же это?

– Живёт здесь на юге одна старуха, у неё хибара почти у границы с Литторией. Она вам больше расскажет, господин.

– Как её зовут?