– В общем, пятая часть от всей прибыли в Эстере за то, что разбойники не трогают караван, а староста обо всём договорился в городе – всех устраивала, – пояснил Берт, – Но Мышслав тоже хотел договориться с разбойниками, потому как у него брат в городе, а брат тот состоит в цеху канатчиков. Мышслав думал, что торговля с Эстером будет идти через него, а не через старосту. Тем более он же ходит в лес и какие-то там делишки с бандитами проворачивает! – тут крестьянин заговорил с жаром, рассказывая про своего обидчика, – Вот Мышслав на старосту и сержанта и осерчал, за то, что те все порешали с лихими людишками из леса, а его с носом оставили. Хотя ничего здесь удивительного и нет…

– Это почему же?

– До вас, господин, сержант здесь был единственной властью. А староста всем заправлял. Так зачем же разбойникам договариваться с Мышславом, если есть эти двое?

Резонно. Берт пока что излагал всё довольно логично. Что ж, теперь понятно – почему староста так быстро свинтил из Вальденбурга. Оказался послабее духом, нежели сержант. И если прикинуть – пять больших телег с товарами раз в месяц – это большие деньги. Ведь это сырьё от всех, кто что-то делал в Вальденбурге. Подобная торговля суммарно могла потянуть на сто пятьдесят талеров самое меньшее. Староста вместо того, чтобы честно собирать и хранить баронскую пошлину, забирал её себе. Почти сто золотых монет беглец этом за полгода точно заработал. Вполне хватит, чтобы начать отличную жизнь в новом месте.

– А что Мышслав для разбойников делал? Зачем он им нужен? – спросил я.

– Чего не знаю, того не знаю, господин.

– А как горцы? Донимают вас?

– Редко. С тех пор как прошла последняя война с Литторией и горцев потрепали имперские отряды, которые стояли тут лагерем – они стали умнее. Соберутся раз в год человек двести – триста и пройдут через наши земли в сторону Эстера. Пограбят там и вернутся. У нас-то брать особо и нечего, но путь для них здесь короче. Дорога какая-никакая, тоже имеется. Пока лорды соберутся, пока в Эстере рыцари свои седалища поднимут… Ох…

Берт испуганно выпучил на меня глаза:

– Но то к вам не относится, господин барон, я же вижу: у вас и вид бравый и люди у вас бывалые, тёртые!

– Давай продолжай, – усмехнулся я, – Но впредь на человека благородного никогда рот не открывай, а то не ровён час и зубов можешь лишиться или высечен будешь.

Берт торопливо закивал и залопотал дальше:

– Так вот, пока всё это случится, и из Эстера подойдут войска – горцы уже обратно к себе прячутся.

– Они только по моей земле ходят?

– Нет, в Литторию тоже спускаются, а те племена, что севернее, и в другие баронства ходят – им там ближе. Горы-то не только у вас, но и в северном Римсе проходят. Там сидит барон Фальзенберг, старик крепкий, но горцы его понемногу треплют.

– Борется старик с ними?

– А то как же! Пытается! Ему граф фон Кольм постоянно из Эстера подмогу высылает в помощь гарнизону и людям Фальзенберга.

– А сюда в Вальденбург подмогу не шлёт? – уточнил Свят.

– Нет, – помотал головой крестьянин.

Я переглянулся с капитаном, а в уме сделал себе «пометку»: надо бы разузнать, почему это фон Фальзенбергу отряды из Эстера присылают, а сюда нет. Небось и гарнизонная стража у старика-барона получает жалованье без проволочек.

– В долину ко мне горцы спускаются? Поодиночке или ещё как-то.

– Не так чтобы часто… Но их здесь не трогают. Незачем, – пожал плечами мужик.

– А кто из местных с ними знается? – полюбопытствовал я.

Крестьянин запнулся.

– Говори, Берт, не томи! Я же тебе сказал – отвечай на все вопросы. Узна́ю, что соврал мне в чём-то или недоговорил, будет худо.

– И вола с телегой заберёте?

– А ты как думаешь? – даже изумился я.

Похоже, крестьянин уже прикидывал в уме барыши с пользования моим даром ещё до того, как получил в руки поводья.

Мужик вздохнул:

– Мирче с ними водится точно.

Я начал припоминать это имя:

– Это который за главного в артели лесорубов?

– Он самый. У него и дочь замуж вышла за кого-то из горцев. Только он про то не любит говорить. Вроде сбежала она туда, брак Мирче признавать на людях не стал, но и общаться с ней не прекратил. Ну и с мужем её, и с другими из племени.

Ну да, горцы были язычники, в отличие от имперцев. Такие браки здесь были не в чести. Вообще, копаясь в воспоминаниях Владислава, я понял, что религия в этом мире внешне похожа на то, что было в моём. В империи и соседних землях верили в Создателя, что сотворил всё живое, а летоисчисление вели от рождения Искупителя. Здесь даже были свои рыцари веры, присягавшие церкви, а рыцарские шпоры им при посвящении вручали архиепископы.

– А где живёт Мирче?

– Его дом третий от реки. Большой, хороший, не ошибётесь, вокруг него подобных нет. Лучше только у старосты. У Мышслава будет похуже, – ответил Берт, – Но сейчас, пока лето Мирче почти всё время проводит во времянке на лесоповале.

– Понятно, – кивнул я, – И что лесорубы? Хорошо живут?

– Кто как, но большинство побогаче остальных будут. Работа у них тяжёлая, но и самая хлебная. Лес они везут до реки Эст-Дол, а там сдают на сплав. Возят аккурат к баракам, что стоят по вашей земле на том берегу. На этом у сплавщиков есть лагерь и лодки.

Стоп!